10

Ханио открыл дверь. На пороге стояла невзрачная женщина средних лет с пучком на голове.— Я по объявлению.— A-а, вот оно что! Проходите. Я ужинаю, подождёте минутку?— Извините за беспокойство.Женщина робко вошла, оглядывая комнату.Вряд ли какое-либо другое действие может быть импозантнее, чем покупка чужой жизни. Почему тогда у человека, явившегося по такому значительному делу, столь непрезентабельный вид?Заканчивая ужин, Ханио то и дело посматривал на посетительницу. Судя по неуклюже сидевшему кимоно, явно не домохозяйка. Тип старой девы, преподающей английскую литературу в женском двухгодичном колледже. Круг общения у неё ограничен жизнерадостными студентками, а отсутствие на горизонте представителей мужского пола привело её к убеждению, что молодиться нечего, надо оставаться самой собой. Бывает, что такие женщины оказываются гораздо моложе, чем выглядят.

— По правде сказать, я несколько дней кряду тайком подходила к вашей двери. Но на ней висело объявление: «ПРОДАНО». Стала думать: как такое может быть? Ведь если жизнь продана, значит человека не должно быть в живых. Поняла, что на девяносто девять процентов ничего не получится, но решила заглянуть сегодня в последний раз. На всякий случай. И вижу: «Продаётся жизнь». У меня от души отлегло.Покончив с едой, Ханио принёс из кухни две кружки с кофе — для себя и посетительницы — и спросил:— Так что вас сюда привело?— Даже не знаю, как сказать.— Говорите как есть. Здесь вам не о чем беспокоиться.— Всё равно... Не знаю даже, как сказать.Женщина помолчала, потом прямо взглянула на Ханио широко открытыми миндалевидными глазами.— В этот раз вы вряд ли вернётесь домой живым, если продадите мне свою жизнь. Вас это не смущает?