Глава 34

Прошёл месяц с момента исчезновения Бай Хуа и Хуа Чэна. Однажды утром в новостях из столицы передали, что ворота в запретный город и дворец императора были раскрыты настежь, но внутри было пусто, только лужи после затяжного ливня были не прозрачного цвета, а темно-бордового, армия и генералы вошли внутрь для проведения разведки и расследования происшествия, но ничего не смогли найти, от слова совсем, не было найдено следов живых людей, но и тела тоже не были обнаружены, это сильно напугало жителей столицы, и многие из тех, кто мог сбежать, покинули город, еще через неделю Хэ Сюань узнал о крупной операции среди охотников и об их расследовании о большом увеличении числа жертв, лишившихся крови, все найденные люди были мертвы, одни были найдены прямо в своих постелях, другие на улицах, у всех были общие признаки и причина смерти, полное отсутствие крови в телах.

Император Лан Цаньцю или, вероятно, уже бывший император, поскольку, по сообщениям шпиона в рядах императорской армии, в одной из личных комнат во дворце императора была найдена его личная печать, расколотая на несколько фрагментов, уже несколько недель не покидал отведенную ему комнату в городской гостинице для приезжих гостей.

Призрачный город снова был открыт для посетителей, пусть охрана была увеличена, как и условия посещения острова были серьезно ужесточены.

Ши Цинсюань не оставлял надежды найти брата живым или мертвым. Но Хэ Сюань помнил тихие слова напуганной Бай Хуа, когда Ши Цинсюаня не было рядом:

«Министру Ши суждено умереть, но если ты не желаешь, чтобы и доктора Ши постигла та же участь, держи его подальше от того, что грядет. И... забудь о Хуа Чэне, шансы, что кто-то из нас сможет избежать внимания этого существа, ничтожно малы».

Поэтому после того, как Ши Цинсюаня и остальных перенесло в призрачный остров, он старался держать доктора на расстоянии, ограничивая его объемы доступных новостей и кормя обещаниями обязательно поделится, если что-то узнает о его брате. А пока он был занят работой в местной клинике, куда доставили новейшее оборудование.

Се Лянь же остался на острове, не решаясь уйти к охотникам. Время от времени он помогал Ши Цинсюаню, а тот следил за его здоровьем, но пока его состояние можно было назвать стабильным, что предполагало, что с Хуа Чэном, вероятно, всё хорошо, иначе это бы отразилось на его состоянии. К концу месяца на остров вернулся один из людей Бай Хуа, представившийся как Сяо Усянь, молодой ученый и ученик Бессмертной. О том, что он сам тоже был не совсем человеком, выдавали его глаза. В его серебристо-серых глазах постоянно проскальзывал алый. Он выходил только с наступлением ночи и приобрел жилье с малым количеством окон, а также закупался в донорском центре. Но его знания, касающиеся совершенствования и всего, что с этим связано, были по-настоящему уникальны. Так на острове вскоре появился отдельный квартал, где можно было приобрести всё: от простого талисмана защиты до редких артефактов, которые равно как отпугивали нечисть для использования обычными смертными, так и для отвода глаз обычных людей, чтобы те самые представители ночного мира могли обезопасить себя от любопытных глаз смертных и даже защититься от охотников.

О том, где он пропадал и почему не выходил на связь, когда его искали не только смертные, но и представители других видов, ни одна из сторон предпочла не спрашивать. Хэ Сюань мог предположить, что такой скрытный человек, как Сяо Усянь, проживший столько веков и научившийся скрываться среди живых, с легкостью мог бы уйти от ответа. А то, что этот молодой вампир именно сбежал откуда бы то ни было, говорило его потрепанное состояние, когда он однажды перед рассветом ввалился в игорный дом и потребовал принять нелепую ставку с просьбой обеспечить его безопасность в обмен на новые изобретения для развития города. Ставка была принята. Игра вышла в ничью, что было редко. Хэ Сюаня нельзя было назвать везучим или нет. В отличие от Хуа Чэна, которому везло практически всегда, когда он того хотел, у него не было такого редкого таланта и влияния на игру, где удача решает ее исход.

Они бежали из ночи в ночь, из города в город, им приходилось не просто питаться, беря немного крови от случайного донора, они были вынуждены выпивать свою жертву досуха и снова двигаться вперед, их тела были слабы, их сознание было на грани «дикого». Это была цена, которую они заплатили за свободу от пут заклинания, наложенного могущественным существом, древним демоном, имя которому Хамелеон. Им повезло, после того как это существо отвлеклось на свою главную цель, оно на время ослабило контроль над двумя другими, и хотя духовная сила Бай Хуа по-прежнему была запечатана, за тысячелетия бессмертной жизни она научилась пользоваться тем малым, что имела, не прибегая к силе своей природы ночного существа. А поскольку она воспитывалась в семье совершенствующихся в ту далекую эпоху, когда между Инь и Ян не было четкой черты добра и зла, черного и белого, оба вида энергии культивировали как единое целое, как саму суть баланса, которая была забыта после падения Сяньлэ, когда многие знания и техники были либо утеряны во времени, либо их практика была искажена, что впоследствии приводило к огромным жертвам и стало следствием полного отрицания и запрета на любое положительное упоминание энергии Инь, ее ошибочно стали равнять с энергией обиды. Из-за чего те немногие практики, что уцелели в «фильтре» времени, были безнадежно искажены. Но она знала многие из этих утерянных техник и научилась ими пользоваться, не боясь о том, что навредит своему бессмертному телу, потому в один из дней, когда Хамелеон «пировал» на руинах Юньнани, восседая на императорском троне, жадно поглощая очередную жертву, заставляя двух подконтрольных ему бессмертных существ приводить к его ногам все новых и новых жертв, при этом не давая им питаться и истощая их, доводя их жажду до безумия, она смогла вырваться, разрушить оковы контроля, как только тот пусть и немного, но ослаб.

Хуа Чэну приходилось бороться каждую ночь с разрушающимся и ускользающим сознанием, Бай Хуа после каждой трапезы давала ему кровь из источника, за ними шла погоня, они это знали, охотники не могли оставить без внимания столько жертв. Десятки, если не сотни населенных пунктов, тысячи безымянных тел, выпитых досуха. Хуа Чэн хотел остановиться, отчаянно желал вернуться в безопасность Призрачного города, к тому, что он знал, но он не мог, его воля все еще держалась за хрупкие «узы» между создателем и созданием, он прекрасно понимал, что если они не уйдут от погони, их убьют или, что еще хуже, начнут манипулировать, если те, кто идет за ними следом, подчиняются Хамелеону, он не хотел, чтобы его одежды снова окрасились в алый цвет крови. Чтобы его руки, привыкшие за годы подпольной жизни и десятилетия бессмертной, вновь были окрашены кровью. Чтобы он снова и снова оправдывал прозвище, данное ему в подпольном мире и использованный им как псевдоним художника, пусть и с менее жестокой окраской. Не хотел, чтобы снова, как и тогда во дворце, с неба лил кровавый дождь, и он шел, держа в руках окрашенный кровью зонт, пока его наставница, призывая свой клин, поила его кровью обитателей дворца. Поэтому он позволил увести себя так далеко, как только мог, в слабой надежде однажды вернуть себе контроль, выбраться из охватившего его сознание красной дымки тумана, не прятаться больше в таких местах, о которых он даже не задумывался, не видеть больше застывших в вечном сне лиц, лишенных эмоций, слишком бледных, чтобы принадлежать живым. Порой он задавался вопросом, как там Се Лянь, этот странный юноша, к которому его тянет, смог ли он выбраться, жив ли он еще? Он помнил, что говорила ему наставница, оковы, связавшие его душу с душой того человека, все еще на месте, Хамелеон по неизвестной им причине не стал их разрушать, хотя мог, но тогда последствия были бы неизвестны. И хотя теперь Хуа Чэн помнил большую часть прошлой жизни, помнил чувства, которые испытывал к Его высочеству, он не мог ничего сделать, не в этой жизни, даже если бы он позволил себе поддаться этим странным чувствам, позволил оковам и этой странной «связи» вести себя, он не смог бы испытать тех же искренних чувств к этому человеку, который был старше его более чем на столетие. И хотя их первая встреча была не самой дружественной, он не мог сказать, что ему было неприятно общаться или сотрудничать с этим человеком, он работал с ним как с моделью и мог сказать, что его фигура была идеальной для работ в его творчестве.

Бай Хуа остановилась, глядя на огни вечернего города, солнце только-только зашло за горизонт, и опустились сумерки. Она чувствовала, в этом городе есть другие ночные существа, но нет ни одного охотника. Развернувшись в своей темной одежде, она посмотрела на юношу, который выглядел неестественно бледным. Его некогда живые глаза были бледны, а лицо лишено эмоций. Она сделала совсем ненужный ей вздох и спрыгнула вниз с небольшого утёса, точно зная, что за ней последуют.

Менее чем через час они уже были в снятом Бай Хуа номере какого-то придорожного отеля, плотные шторы закрывали окно, большая кровать, стол и диван с кухонной зоной — это было всё убранство комнаты, он прошаркал слегка пьяной походкой к дивану, уже зная, что сегодня они не выйдут на охоту, в городе слишком большая численность «ночных» и слишком мало простых смертных, но он также знал, что Бай Хуа снова накормит его своей кровью, это происходит уже давно, с момента их побега из дворца, каждую ночь Бай Хуа кормит его своей кровью, называя это «источником», и Хуа Чэн чувствует, как медленно его прежние силы возвращаются, медленно, но густой алый туман в его сознании начинает рассеиваться, в моменты просветления он может ясно вспоминать дни своей далекой смертной жизни и годы бессмертной, проведённой в странствиях по всему миру.

Обычно она, кроме крови из «источника», давала ему и обычной смертного, когда они охотились, только теперь её было необходимо в два раза больше, что не давало шанса потенциальному донору остаться в живых, одного глотка было недостаточно, и он легко терял контроль от нескольких капель, именно поэтому его наставница поддерживала с ним так называемую «связь», используя мягкую форму контроля, не позволяла ему полностью уйти в туман жажды, и именно эта жажда и невозможность как раньше контролировать себя стала причиной, почему они не могли снова вернуться в призрачный город или остаться в любом из городов на соём пути дольше, чем на один световой день, покидая временное пристанище едва только солнце скрывалось за горизонтом и опускались сумерки. Если в первые годы своего второго бессмертия Хуа Чэн мог выходить и любоваться заходящим солнцем или оставаться в течение почти часа после рассвета, любуясь зарей пусть из тени, то теперь это была недоступная ему смертельная роскошь, даже его наставница, которая в принципе могла практически без последствий, не считая лёгкого загара, провести день при дневном свете, пусть и избегая прямых солнечных лучей, используя для защиты плотный зонт или широкополые с плотной вуалью шляпы, которые оставались в ходу разве что у фермеров и горных жителей, где даже смертным приходилось защищаться от палящих лучей солнца.

Сейчас Бай Хуа не могла даже выйти днём пусть и в пасмурную погоду, её кожа сразу же начинала краснеть и покрываться пятнами ожогов. Она сказала, что это пройдёт со временем, что ей потребуется меньше пары столетий, чтобы полностью развеять влияние проклятого контроля другого существа и вернуть себе прежний уровень как духовной силы совершенствующегося, который был блокирован тем существом, в лице которого Хуа Чэн узнал старого знакомого, которого он считал мёртвым, поскольку сам стал причиной смерти предателя ещё в начале своего пути как главы отделения в Водных Каштанах под руководством Хэ Сюаня, который был его куратором. Однако, как и сказала Бай Хуа, Хамелеон менял маски, как солнце меняло цвет неба при каждом рассвете и закате, они всегда были разными, и ни один рассвет не будет похож на предвидущий, к счастью или сожалению, но Хуа Чэн не помнил чётко внешность своего пленителя, его лицо в его сознании расплывалось дымкой знакомых очертаний, оставаясь неузнанным.

Проверив безопасность их временного жилья, Бай Хуа подошла к телефону и что-то коротко сообщила администратору. Хуа Чэн не совсем разобрал ее фразу, но он знал, что в мире ночных существ существует определенный шифр, когда один ночной может передать просьбу другому, и при этом ни один смертный не сможет понять, о чем идет речь.

Через некоторое время в двери номера постучали. Хуа Чэн как раз только вышел из душа, который как он выснил был частью номеа и дверь была скрыта небольшой ширмой. поскольку бай Хуа ушла в душ он пошел открыть дверь. за дверью он не увидел сперва никого кто мог быть источником шума, пока не заметил оставленую у входа тележку где в ведре со льдом было несколько бутылок без этикетки, он тихо хмыкнул уловив суть, и забрал ведерко закрыл дверь номера. Когда он вернулся из холла обратно в гостинную бай Хуа уже вышла, тонкий гостиничный халат едвали скрывал ее фигуру не оставляя места для воображения, в прочем он не первый год был подле своей наставнице и знал, что за просотй и свободной одеждой которую она предпочитала носить скрывается поистине фигура нимфы соблазнительници из каких нибуть мифов, и его мужская природа не раз отзывалась на эту незеную красоту. но не похоже что она была заинтересована в подобного рода развлечениях и даже в тот раз когда он был отравлен ядом афрозадиака она не проявила к нему никакого интереса оставляя его наедине со своими фантазиями.

Она посмотрела на него вытирая длинные волосы полотенцем, когда он показал ей ведерко с бутылками без эикеток, она только ухмыльнулась и направилась к барной стойки чтобы одстать два бокала, поставила их на столик перед диваном и снова вернулсь в ванную, выйдя отттуда уже одетая в привычную темную одежду, только на этот раз ее одежда была немного более подчеркивающая ее фигуру с легкой золотой вышивкой по подолу и рукавам.

- Наливай, нам обоим нужно подкрепиться, в городе слишком большая конкуренция, поэтому здесь действует негласный запрет на убийства. Но кровь поступает исправно как из местных тюрем которых в округе четыре, так и из донорского центра, а благодаря изобретениям одного бессмертного практика в наших рядах кровь может храниться как свежая от нескольких дней до нескольких лет, стекло этих бутылок зачаровано, поэтому их не стоит выбрасывать как еслибы это было обычное стекло от шампанского. И да сегодня я не буду поить тебя из "источника" твое сознание уже находиться в более ясном состоянии, а мне нужно время на востановление. Но поскольку самый бстрый способ нам пока не доступен приходиться пользоваться тем что есть.

хуа чэн выслушивая обьяснение наставници разлил темную жидкость по бокалам, это действительно оказалась кровь, легкий запах железа и витаминов отражал ее вкус раскрываясь на языке букетом который невозможно описать словами. похоже это была довльно редкая группа крови, или донор принимал какие-то витамины перед сдачей крови которые немного изменили ее вкус. Допив свою порцию он решил задать вопрос который его давно мучил, но из-за тумана и частого побега практически без остановки такой как сейчас когда они могли привести себы в порядок не в какой нибудь горной речушки перед рассветом или сразу после захода солнца перед началом пути, а просто отдохнуть не скрываясь от охотников следующих за ними по пятам.

- Что за легкий способ вернуть силы?

- Сон, но нам это не подойдет, в твоем нынешнем состоянии это будет равносильно самоубийству. погрузившись в сон ты не сможешь контролировать жажду. В моем случае такой метод вернул бы меня к половине прежнего уровня всего за столетие, в твоем вероятно за несколько веков, но тогда твой и без того истощенный организм был бы слишком истощем, раньше среди вампиров было такое...наказание, виновного запирали в гробу состоящего из несколько слоев и скрытого где-то в уединенном месте в горах на срок от одного столетия до нескольких десятков. Без возможности выбраться осуденый некоторое время прибывал в сознании, жажда медленно уничтожала его сознание и а отсутвие питания истощало физическое тело, после освободжения заключенный прибывал в крайне...так сказать плачевном состоянии, от его сознания едвали что-то оставалось кроме одного инстинкта убивать и поглощать, такие вампры были способны истребить города за одну ночь. Кроме того есть небольшая вероятность что погрузившись в сон мы станем легкой добычей охотников, сейчас скрыться вдали от людей крайне сложно, единственое относительно безопасное место для этого это территория бывшего Цишаня, ныне мертвые земли ни совершенствующиеся, не смертные не смогут выжить в этих землях. однако в нашем нынешнем состоянии это... - Она замолчала смотря на нетронутый бокал с напитком затем осушив его в несколько глотков заговорила вновь.

- если волнуешся и хочешь связаться со смертными я погу помочь тебе отправить им сообщение через А-Цин или А-Яо,этот смертный не так прост как может показаться на первый взгляд. а ели ты знаешь шифр с помощью которого тебя поймут, только нужные тебе люди, то это значительно упростит дело. Кроме того я планирую остаться в этом городе как минимум не неделю, за время моего отсутвия в Совете наверняка накопились вопросы которые трубуют моего участия и даже А-Ин не справится.