9."Я просто хочу не думать о тебе"

Что же могло измениться в жизни вампира, столетиями вынашивавшего проклятый план мести, так жаждавшего её и до сих пор пытающегося сдержать обещание, данное отцу? Хёнджин привык, что от него всегда чего-то ждут, и он просто обязан помочь или выполнить то, о чём его просят. И нет, он не тряпка, об которую можно вытирать ноги кому попало. Он — самый влиятельный вампир клана Вентур. Его мнение всегда в приоритете, независимо от возраста или возможностей собеседника. Его так сильно боятся и так же уважают, что Хван часто удивляется: заслужил ли он всё, что имеет? Разве сделал он достаточно? Старался ли на все сто? Определённо нет.

Каждый день он видит одни и те же заголовки в газетах и на первых страницах интернет-изданий: «Кошелёк предков решает всё. Как хорошо родиться в семье, где за тебя всё сделали бабушка с дедушкой! Самый избалованный внучок, не способный ни на что без своих предков. Вот он, наш всеми любимый Хван Хёнджин». И это ещё самое безобидное, что они могли написать. Хван даже немного в шоке — на этот раз они его пощадили. Сколько Джин ни старался угодить всем, ничего не вышло. Этот факт он, конечно, принял, но почему же так обидно, что о нём думают именно так?

Сейчас он полностью поглощён работой, чтобы не забивать голову дурными мыслями. А эти дурные мысли — одна из главных причин его бед. Феликс... который, по сути, ничего ему не сделал, но в то же время сделал всё. Каждый раз от этой мысли он сходит с ума. Как поступить — не знает. Если сделать так, как велит сердце, итог станет худшим для всех, кроме него самого и того чуда, чьи веснушки заставляют трепетать сердце бесчувственного вампира. Каждый раз он тихо шепчет себе: «Чёрт бы тебя побрал! Стоит на секунду подумать о нём — и всё тело покрывается мурашками». А если поступить так, как велит разум, всё закончится хорошо для всех... кроме них двоих. И что же делать?

— Снова думаешь о нём? — Хо привычно подтрунивает и не сразу замечает, как измучен Хван, как тот из последних сил пытается выглядеть непоколебимым.— Джин, не делай вид, что всё хорошо. Больше это не прокатит. Давай, рассказывай, что на этот раз твоя «бабёза» нашептала?

Хван улыбнулся после слова «бабёза». И откуда только этот умник берёт такие выражения? — всегда удивлялся Джин.— К счастью или к сожалению, на этот раз «бабёза» ни при чём.— Так я и знал. Просто обожаю называть её «бабёза». Надеюсь, для тебя это не оскорбление в адрес твоей бабушки?— Для меня это звучит как прекраснейший закат и серенада под окном в момент признания в любви.— Ну, хоть где-то нам повезло. А если честно, ты из-за Феликса так переживаешь, да?— Почему я не могу ничего утаить от тебя? Ты всегда всё знаешь я просто поражаюсь. Да, я в курсе наших способностей, но иногда это сводит меня с ума и невыносимо злит.— А зря. Без них мы бы не смогли нормально существовать в этом мире. Джин, может, попробуешь поговорить с Бабаёзой? Переубедить её?— Если бы я мог! Каждый наш разговор заканчивается либо ссорой, либо она просто уходит, не сказав ни слова.— Тогда что будем делать? Насколько я понял, ты не хочешь вредить Феликсу. И это правильно! Что этот паренёк сделал твоим родителям? Это его мама предала всех в своём клане. Но почему-то мстить Бабаёза хочет именно этому тихоне, который и мухи не обидит.— Я в замешательстве и сам не знаю, как поступить. Но каждый раз я вспоминаю, как у меня на глазах у родителей отнимали жизнь... и их никто не пощадил. Разве они были виноваты в том, что полюбили друг друга? Нет, Минхо, так продолжаться не может. Его нужно как можно скорее привести в замок, и тогда начнётся его... сладкая жизнь.— Как знаешь. Я буду рядом и поддержу тебя. А сейчас просто постарайся не думать обо всём этом. Через час у нас совещание, и если твой дедушка увидит тебя в таком состоянии, он точно начнёт волноваться. Так что давай, взбодрись! Пойдём, я угощу тебя холодной кровью со льдом. За мой счёт, кстати.— Ничего себе! Ты сегодня так щедр. Значит, настроение хорошее?— Ну, пойдёт. Сегодня лучше, чем вчера, так скажем. Ни плохо, ни хорошо.

Совещания в компании Хванов, проходящие почти три раза в неделю, уже порядком надоели Хвану. Он бы всё понял, если бы на этих собраниях, где все обсуждают что угодно, кроме работы, был хоть какой-то толк. Конечно, разговоры о работе и её проблемах тоже присутствуют, но чаще из их уст он слышит о новых жертвах, принесённых ради продления их жизней, о том, что бы они делали, не будь у животных достаточно крови... Наверное, смертных людей тогда бы и вовсе не осталось — все вымерли бы давным-давно. Но Джин не забивает себе голову этими вопросами. Сейчас у него только одна цель — Ли Феликс. И всё-таки ненависти к нему у Хвана больше. Он и сам бы хотел понять, почему ему до побеления косточек в пальцах хочется своими руками сжать его тонкую шею и долго-долго мучить, чтобы смерть не казалась такой жалкой.

— Земля вызывает Хёнджина! Надеюсь, до космоса ты ещё не долетел. Ты на Земле нам ещё нужен.— Очень смешно, Хо. Мне сейчас не до смеха. Я чертовски хочу напиться. И не крови, а банального пива. А ещё лучше — самого крепкого вина.— Ничего себе! Я просто потерял дар речи. Это точно ты, Хёнджин? Ты и алкоголь — худшие друзья на свете!— А знаешь, говорят, нужно смотреть врагу в глаза. Давай просто представим, что у пива и вина есть глаза. Вот и всё. Пойду быстрее отсюда. Ещё одни сплетни об этой крови... Я не выдержу.— Как скажешь. У меня есть предложение: в наших клубах крепкого алкоголя нет, Джин, так что предлагаю отправиться в небольшое путешествие по человеческим клубам. Там будет не только алкоголь, но и, уверяю, веселья — полные штаны.— Звучит заманчиво. И мне совершенно плевать, куда идти. Так что пошли уже.

---

Время близилось к полуночи, но для Джина это не имело никакого значения. Он просто пил, не обращая внимания на разукрашенных и отполированных до блеска дам, которые так элегантно вертелись вокруг. Но то ли Джин устал от этой привычной картины, то ли он и правда сходил с ума, но ни одна из этих «цац» не могла привлечь его внимание, а о возбуждении и речи не шло. Пугало его ещё больше то, что в слегка затуманенную алкоголем голову снова пришло это маленькое чудо с веснушками. И от одной только мысли о нём у Хвана встало ровнее, чем строй солдат в армии. Это до дрожи напугало его. Он тут же постарался успокоиться, но забыть эти ощущения так и не смог.

— Ты в порядке? Я сбился со счёта, какой это у тебя бокал. Хватит! — Джин Хо возмущённо поставил свой стакан на стол.— Ну что ты сразу злишься? Я же не пьян. Мне это просто необходимо.— Знаю я твоё «необходимо». Потом всю ночь будешь сидеть у унитаза, а я — рядом. И, конечно, не смогу не помочь тебе, зараза такая.— Из-за меня много проблем... Но знаешь, я бы без тебя не справился.

После этих слов у Хо глаза округлились, и его кошачий взгляд стал больше похож на взгляд испуганного зайчонка.— Ты точно перепил! Хватит, Джин, пошли отсюда.— Нет, я не закончил, и мы не уйдём. Прошу, Минхо, я говорю это абсолютно трезво и искренне. Но ты мне потом не напоминай, ладно? А то зазнаешься ещё.— Да уж... Я сейчас не в состоянии что-либо думать. Ты меня сильно удивил, друг.

Спустя пару часов Джин оставался так же трезв, хотя количество выпитого алкоголя было не сосчитать.— Пойду подышу воздухом. Скоро вернусь.— Только ненадолго. Джин, нам скоро уходить.— Хорошо, — бросил на прощание Хван.

Выйдя на улицу и оглядевшись, он понял, что вокруг никого не было. Абсолютная тишина. И это неудивительно — кто станет гулять по холодным летним улицам в четыре утра? Он почувствовал такой покой в этой тишине, словно заново научился дышать. Для Хвана тишина была единственным лекарством от дурных мыслей, пожиравших его изнутри. Впервые за весь этот проклятый день он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Возможно, это прозвучит странно, но он и вправду был счастлив в этом одиночестве и покое.

Но не тут-то было. Вампирские инстинкты сработали быстрее, чем Хван успел оглянуться. Он почувствовал сильный страх смертного где-то поблизости и больно знакомую ауру. Что-то непонятное начало происходить у него в голове. Хван, хватаясь за голову, пытался утихомирить крики, звучавшие внутри. Сколько столетий прошло, а видений не было, и вот сегодня они навалились все разом. Он слышал, как кричат люди, как молят о помощи. Стоило закрыть глаза — и перед ним возникали их образы, захлёбывающиеся слезами, умоляющие не трогать их или отпустить.

— Какого чёрта именно сейчас? — прошипел Хван, падая на колени. Что за хрень творится?

Видения не отпускали и не желали исчезать. Джин чувствовал, как медленно лишается рассудка, и уже в полуобморочном состоянии поднялся с земли, крича во всю силу своих голосовых связок:— Я просто хочу не думать о тебе!

Дальше — в голове и в глазах потемнело. Он рухнул на холодный асфальт, чувствуя, что не отключается, но уже ничего не видит.

Хёнджин начал отчаянно паниковать. Его пугало это чувство: даже сейчас, когда он сходил с ума от этих видений, когда в потемневших глазах и голове, готовой взорваться от переизбытка нахлынувшего за эти минуты, он всё равно видел его. Тысячи голосов звучали в голове, но его было слышно сильнее. Тысячи лиц мелькали перед ним, но его личико навечно поселилось в памяти.