Глава 24

Совсем не хотелось покидать наше уютное гнездышко. Мне было безумно хорошо в его руках. И мысли о повторе волшебных мгновений не покидали меня. Только пришлось, скрипя сердце вставать и одеваться. Днем были похороны, и Чонгук не мог не пойти. А я хотела его поддержать.

Хоронили колдуна согласно обычаям стаи. Так что нам снова пришлось ехать в лес. Дорога была легкой, но все же в глубине души росла непонятная тревога. Я пыталась успокоить себя мыслью, что с любой трудностью можно справиться, главное он был рядом.

Только мы подъехали, нас тут же встретили волки из стаи. И в лес мы уже входили в их сопровождении. Как рассказывал муж, у них есть, специальное место для похорон. Именно там уже много столетий волки из стаи проходят свой последний путь.

Мы вышли к круглой площадке, полностью скрытой деревьями и кустами, по кругу были расположены каменные столбы с непонятными символами, а в середине возвышение для тела. Воздух был густым, наполненный какими-то тайными знаниями, древней энергией. У меня кружилась голова, не хватало кислорода, но и уходить не хотелось. Неведомая сила, словно связывала меня невидимыми путами, прощупывала, изучала.

Внесли тело Наиля, одетого в белую одежду. Лицо колдуна было бледным, умиротворенным и спокойным. Чонсок с младшим сыном стояли с противоположной стороны от нас. Мы сдержанно поздоровались. А волки все приходили и приходили. Оборотни заполняли пустующее пространство, и я чувствовала почти их всех. Странное ощущение энергетического винегрета, когда столько разных эмоций, мыслей, болей и радостей смешиваются в одну кучу, и давят, танцуют в моей голове, туманят разум.

И единственный кто мог помочь мне справиться с новой силой, объяснить, как это работает, сейчас лежал бездыханный перед нами. Погруженная в новые ощущения, я не слышала, что говорят волки, не видела их действий, сила стаи захлестнула меня, и мне казалось я парю в невесомости, поддерживаемая их жаром, их душами и энергией.

Огненный удар сразил меня, я рухнула на землю, казалось, моя кожа плавится, и едкий дым кричит о предательстве. Душа Наиля плакала, и я рыдала вместе с ней, душа содрогалась от болезненных приступов необратимости происходящего.

Тело колдуна предали огню, и я ощущала на себе, как языки пламени жадно пожирают его. Я горела в пламени, и не было сил терпеть, не было сил прекратить.

А потом мой мир погрузился во мрак, и в ней, как спасительный лучик, его нежные руки. Голос мужа вырывал меня из цепких лап тьмы:

— Девочка моя, что с тобой?

— Все хорошо, — я открыла глаза и улыбнулась, только ему. Энергия волков больше меня не тревожила, я смогла отгородиться от нее.

— Ты меня напугала, покраснела, глаза закатились…

— Сама не понимаю, что со мной было, — я поднялась на ноги с его помощью.

— К чему вы разыграли этот цирк, Лиса? Есть ли у вас хоть капля уважения? В тот момент, когда стая скорбит, вы разыгрываете мученицу? Совсем неудачное время для представлений! — Чонхён стоял рядом с отцом, и говорил с наигранным возмущением и оскорблением.

— Лучше помолчи! Моей жене стало плохо. И показательные выступления устраиваешь ты. Хочешь отбелить свой зад? Не утруждай себя, его гнилой запах ничем не перебить, — Чонгук практически рычал, глядя на своего брата, и при этом продолжал нежно обнимать меня.

— Ох, любимый брат, откуда в тебе столько желчи? — он сокрушенно покачал головой, сделав при этом ангельское выражение на лице. — Пока ты занят, чем угодно, только не делами стаи, у нас снова очередное убийство. Грегори больше нет. Убит сегодня ночью. И нам вскоре вновь собираться тут, чтобы проводить в последний путь очередного волка. Но ты ведь отгородился от дел стаи, и при этом продолжаешь называть себя будущим альфой?

— Я разберусь во всем, и поверь, виновный будет наказан. Хороший ход, чтобы подорвать мой авторитет. Только слабак не может стать альфой. Если ты братец рожден ползать, взлететь тебе не суждено, — рука Чонгука сжалась вокруг моей ладони. За их перепалкой молчаливо наблюдали оборотни.— Только, увы, ты переметнулся на сторону врага. Очень мило наблюдать, как ты воркуешь со своей женой, если бы не один нюанс — она пришла в стаю, чтобы разрушить ее из середины. Она обвела вокруг пальца тебя, ее вампиры, задурили головы нам, а меж тем война продолжается, гибнут волки! — Чонхён стал говорить громче, как заправский оратор, обводя взглядом стаю.

— Вампиры тоже гибнут! И все указывает на то, что это кто-то третий. И наш клан тоже работает над поисками убийцы! — я не смогла стоять молча. Насколько же он был омерзителен, как умело перекручивал имеющуюся у него информацию.

— У нас были разногласия, но все в прошлом. И смею напомнить, именно Лиса спасла нашего собрата! Не приплетай ее Чонхён, иначе, мое терпение закончится, и воткну тебе в глотку, каждое твое ядовитое слово, — муж старался говорить спокойно, но в нем стремительно нарастала ярость.

— Умный ход с ее стороны. Сделать благородный поступок, втереться в доверие, а потом безнаказанно разрушать стаю, и ведь никто не подумают, на милую кроткую слабую вампиршу? Так ваш клан изначально и планировал все! — Чонхён посмотрел на оборотней, и уже обращаясь к ним добавил, — Братья, это не голословные утверждения. У меня есть сто процентная информация, что брак был задуман с целью разрушить нашу стаю. Да, каюсь, я тоже не сразу раскусил заговор. Но я работал, в поте лица, и не успокоился, пока не докопался до истины.

На поляне раздался громкий гул, я слышала враждебный шепот, волки смотрели на нас так, словно готовились растерзать, здесь и сейчас.

— Ты врешь мразь! Я могу ручаться за нее головой, к смертям Лиса не имеет никакого отношения, — чтобы ни говорил муж, я ощущала, что симпатии стаи, увы, не на его стороне.

— Головой, говоришь? Ой, как интересно, — мерзкая ухмылка появилась на лице Чонхёна. — Если твои слова не пустой звук, смотри, как бы безголовым не оказался, — в его глазах плясало торжество. — Лиса, уважаемая, где вы были сегодня ночью?

— Она была со мной! — не успела я раскрыть рот, как Чонгук ответил первым.

— Ложь! И неужели ты готов защищать ее ценой собственной жизни? Неужто так сладка мертвая плоть? — он сверкнул глазами и засмеялся, так что холодок пробежал по коже.

Я с трудом удержала мужа на месте, он дернулся вперед, тяжело дыша.

— Успокойся, прошу! — шепнула ему на ухо.

— У меня есть свидетель, который видел твою женушку недалеко от места убийства.

— Кто?

— Сана, горячо любящая тебя женщина. Та, об которую ты бессовестно вытер ноги. Но и это еще не все! — Чонхён торжественно поднял палец к верху. — За следующую информацию можешь меня поблагодарить. Ты отдал свою голову, за ту, которая ночами бегает к своему любовнику, — оборотень достал телефон, что-то нажал, и приблизился к нам, держа аппарат экраном к нам. Там была фотография, сделанная с дальнего расстояния, но если приблизить, было отчетливо видно, как Ден обнимает меня около своего дома.Чонгук смотрел то на телефон, то на невозможно счастливое лицо брата. Чонхён ликовал и даже не пытался скрыть этого. Первая эмоция — ревность и ярость затмившая мир. Хотелось растереть в порошок родного брата. Волк удивлялся сам себя, как сумел остаться на месте, и не устроить мордобой на потеху лицемеру. Надо держать лицо, чтобы не случилось, нельзя давать этому ублюдку очередные карты в руки. Он не позволит вывести себя.

Лиса… его девочка, еще утром она извивалась в его объятиях. Она сама пришла к нему. При воспоминании о ее глазах наполненных страстью, сердце волка сжалось от щемящих эмоций. Она была искренней, действительно хотела, и отдавалась ему по собственной воле, без капли принуждения. В этом он был уверен.

А уж как она была сладка, как хотелось ее целовать без остановки, прижимать к себе и ни за что не отпускать. Никогда за свою жизнь телесная близость не приносила волку такого душевного и физического удовольствия. Именно сегодня, солнечная девочка зажгла в нем крохотный лучик надежды — может быть, вселенная преподнесла ему царский подарок, и он пара для Лисы?

Чонгук сдерживал себя, как мог, боялся сделать ей больно, думал в первую очередь, как доставить ей наслаждение, а свои собственные потребности закинул в дальний угол. Он не привык к нежности и ласке с партнершами, его зверь внутри всегда брал грубо, жестко. С ней все было иначе, волк открывал себя с другой стороны. С Лисой он познал краткий миг счастья, и теперь безумно боялся его потерять. Ведь без нее он больше не сможет существовать. Жена стала для него смыслом жизни.

В обвинения Чонхёна он не поверил. Все было шито белыми нитками, а зная способность братца плести интриги, было не удивительно, что он умело перекрутил факты. Вот только фото, свежее, гадкое, заставило Чонгука стиснуть зубы и проглотить колючий комок боли и ревности.

Она позволяла кому-то прикасаться к себе?! Обнимала в ответ! Но ведь потом она пришла к нему. И тут же противный голосок шептал: «За кровью пришла!». Нет, не могла она лгать, не могла настолько натурально сыграть чувственность! Он ощущал, как его девочка раскрывается. Только все же у него не было ответа, чем она занималась всю ночь?!

А сейчас они стояли под пристальными взглядами волков. И надо было выкрутиться, выбраться из западни не потеряв авторитета. Волк отбросил ярость и стал рассуждать логически.

— И что доказывает твоя фотография? Что моя жена пришла проведать давнего друга? Не смеши меня, — Чонгук постарался придать своему лицу расслабленное выражение. — А Сана, лишь обиженная женщина, которая подтвердит все, чтобы мне отомстить.

— Дорогой брат, не строй из себя дурака. У меня есть много подтверждений, что имел место сговор, что Лиса изначально пришла к нам для мести. И сейчас я произношу лишь малу часть, имеющейся у меня инфор… — и тут Чонхён протяжно завыл и упал на колени, кривясь от боли.

Волк перевел взгляд на Лису, ее глаза светились золотым светом, кожа стала мраморной, и тоже излучала свечение. Символы на священных столбах ожили, в воздухе клубилась энергия. Чонгук отчетливо видел, как сила опутывает волков, связывает их и не дает пошевелиться. А вокруг них с Лисой образовался защитный кокон.

— Я не имею отношения к смертям, — она говорила не своим голосом, в каждом звуке отражалась дикая сила, против которой ни один волк не осмелится пойти. Чонхён продолжал корчиться на земле, Чонсок смотрел на все широко раскрыв рот и глаза. Да и Чонгуку происходящее казалось нереальным сном. Только Наиль мог заставить работать священные столбы, и даже у него не получалось добиться такого яркого свечения.

— На колени! — теперь она повелевала. Никто не ослушался, стая как послушные марионетки, выполнили приказ. — Чонгук — ваш будущий альфа, тот, кто сделает все для процветания стаи. Только его вы будете слушать, только ему служить! И больше ни разу не посмеете усомниться!

Чонгук смотрел, как волки с обожанием ловят каждое слово Лисы, и думал, насколько сильна будет его жена, когда второй этап перерождения завершится полностью.Сила постепенно стала ослабевать. Знаки на столбах померкли, и жена его вновь обрела привычную бледность, и глаза больше не излучали солнечного сияния. Она растерянно огляделась по сторонам, потом посмотрела на мужа, взглядом моля о поддержке. Скорее всего она сама не до конца осознала, что только что произошло. Волки стали медленно подниматься с колен, моргали глазами, ошарашено глядя на нее.

— На этом мы закончим нелепые разговоры и беспочвенные обвинения. Мы собрались проводить в последний путь Наиля, а ты Чонхён осквернил похороны своим черным языком. Мир всем, братья мои, мы уходим. Если будут ко мне какие-то вопросы, всех выслушаю, и развею любые подозрения, — Чонгук говорил спокойно, стараясь показать волкам, что не взирая на все обвинения, он по прежнему их лидер.

— Она еще и ведьма! Вампирша погубит нас всех! — кричал им вслед так и не сумевший подняться с земли Чонхён. Волк держал крепко жену за руку и даже не обернулся.

Он прекрасно понимал, что в стае намечается серьезный раскол. И у его брата наверняка есть лизоблюды, способные на любую подлость. А то, что сейчас сделала его девочка — это только кратковременная мера, транс, позволивший им выиграть немного времени и уйти сегодня невредимыми. Действовать надо быстро и решительно, на опережение. Но вначале он должен разобраться с женой, она шла рядом с ним подозрительно тихо, опустив голову, и даже не пытаясь что-то сказать.

Уже в машине Чонгук нарушил молчание:

— Как я понял, ты вчера ночью ходила навестить бывшего возлюбленного?Он задал вопрос таким тоном, словно спрашивал: «Что сегодня у нас на завтрак!». Еще там на поляне, когда Чонхён показал фото, я понимала — разговор неизбежен. Но не была готова к нему. Точнее не могла предположить реакцию мужа. Он защищал меня, не моргнув, соврал стае, придумав мне липовое алиби, а потом ему ткнули в лицо, как я обнимаюсь с чужим мужчиной.

Если поставить себя на его место, я бы вспылила. А Чонгук казался слишком спокоен, и это еще больше пугало. Но и лгать и выкручиваться нет смысла. Он получит правду, и там уж воля волка, принимать меня, или прогнать.

Еще и последние события, моя странная сила, которую я совсем не понимаю. Желание защитить мужа, пробудило гнев, который вылился в странный прилив энергии. И ведь тогда я чувствовала, как в груди бьется сердце каждого оборотня. Очень необычные и пугающие ощущения. Я не представляла, как смогу справиться со всем без поддержки мужа. Также была и еще одна проблема, которая с каждой минутой тревожила меня все больше и больше. И о ней мне было страшней говорить с Чонгуком, чем даже о Дене. Я запуталась окончательно!

— Да… — я решила довериться ему, и все что смогла произнести — жалкое «да».

Волк смотрел на дорогу, спокойный, невозмутимый, отстраненный… чужой.

— Лиса, ты его упоминала в день свадьбы и в наш первый раз, и теперь это весь твой ответ? Как по-твоему я должен реагировать?

— Прости, ты прав… Мы встречались с Деном до моего обращения. Расстались, когда я стала вампиром. Точнее я просто исчезла из его жизни, — как же сложно рассказывать мужу о бывшем возлюбленном. Мне хотелось многое объяснить, а слова почему-то не складывались в предложения.

— Тогда каким образом, через столько лет, он снова замаячил у тебя в жизни? — и снова этот безразличный голос! Неужели волк уже все для себя решил?

— Я попросила показать, где он живет, и пришла к нему в дом, — мда, правда звучит чудовищно, и вовсе не так безобидно, как у меня в голове.

— Отлично, Лиса! Я выворачивал перед тобой душу на изнанку, а ты покрыта тайнами, и как я вижу, не спешишь прояснить ситуацию! — он сильнее сжал руль, по-прежнему упорно глядя только на дорогу.

— В нашу последнюю встречу, я рассказала Дену про тебя. И поверь, все чувства и романтика остались далеко в прошлом, просто я чувствую угрызения совести. Именно я сломала ему жизнь. Но если ты переживаешь о… близости… физической, между мной и Деном ее никогда не было, — я положила руку волку на плечо, он был напряжен, но не отстранился от меня.

— Продолжай…

Я продолжила, изложив все, что было с бывшим возлюбленным от начала и до конца.

— Понимаешь, я так долго жила иллюзией любви, ежедневно убеждала себя — он мой единственный. Что далеко не сразу смогла понять, что никакой любви больше нет, — этими словами я закончила свой рассказ, и подняла взгляд на мужа в ожидании приговора.

— Ты упомянула, что шла расстроенная от Дария. Я услышал только историю твоих отношений, Лиса. Теперь расскажи все остальное, — похоже, сегодня муж решил докопаться до всех моих тайн. И у меня больше не было сил что-то скрывать. Если я надеюсь, что наш брак из фиктивного перерастет в настоящий, я обязана быть откровенной. Чтобы больше ни ложь, ни тайны не смогли стать между нами.

— Тебе не понравится услышанное, оно напрямую касается твоих родных.

— Неведение не добавляет мне радости, — мы подъехали к дому, муж припарковал машину и помог мне выйти. Мы зашли в дом, в его спальню, и этот факт придал мне сил. Он действительно вправе знать, что происходит вокруг него. Даже если после всего волк больше не пожелает меня видеть.

— Дарий десять лет был любовником твоей матери. Он ее боготворил, и до сих пор не может смириться с ее сме… уходом, — я так и замерла в нерешительности около двери.

— Значит, вот кем был один из ее любовников-вампиров, — задумчиво протянул Чонгук, присел на кровать, и похлопал рукой рядом с собой, в приглашающем жесте. Я подошла и присела, и тут же теплая рука легла на мою талию, стало гораздо спокойнее.

— Ты знал, что она неверна отцу?

— Это знали все, Шанталь была очень темпераментной и любвеобильной. Отец сам, не раз заставал ее в постели с любовниками. Но вот имен ее фаворитов среди вампиров мы не знали.

— И он продолжал с ней жить? Не ушел, не выгнал, терпел, понимая, что она никогда не остановится? — я спрашивала и не верила, что такое вообще возможно в природе.

— Тяга к истинной, волчья любовь, это сильнее любых доводов рассудка, он не мог жить без нее. Ему было проще вот так мучиться, делить ее с другими, чем отпустить и больше не видеть. Он и сейчас живет только воспоминаниями о ней, — в голосе волка улавливалось отчаяние и страх.

— Поразительная и пугающая женщина. Мне сложно понять, что в ней было такого, что она могла вот так просто сводить с ума мужчин, и даже спустя тридцать пять лет продолжать жить в их сердцах.

— Это надо было прочувствовать, ощутить ее энергию, ее манеру общения, умение давать каждому, то что ему необходимо больше всего, — он говорил с грустью, погрузившись в воспоминания о матери, пусть не идеальной, сотканной из многочисленных пороков, но все же любимой и родной. — Но ты сильнее, Лиса. В тебе больше силы, и ты могла ее затмить, — от последней его фразы у меня округлились глаза.— Чонгук, у меня и в мыслях не было быть с несколькими мужчинами. Пусть во мне и пробуждается необычная сила, но я другая, совсем иная, — я побоялась добавить, что вижу рядом с собой только его.

— Она думала иначе, раз пришла убить тебя. Видела свою конкурентку, превышающую ее по силе, способную забрать власть.

— Откуда ты это знаешь? Шанталь делилась с тобой своими планами?

— Нет, просто предполагаю в каком ключе рассуждала моя мать. Как бы там не было, во мне течет ее кровь, — волк сильнее прижал меня к себе, и прошептал мне в ухо, — Я опасаюсь, что повторяю участь своего отца.

— В чем повторяешь?

— Лиса, я уже готов простить тебе все, лишь бы ты не исчезла из моей жизни. Даже если бы ты убила мою мать собственными руками, я бы простил, — он боится, что я также как Шанталь, начну ходить налево, и он будет мучится, как его отец, но не сможет уйти — правда меня ошеломила. Неужели я действительно так много значу для волка?

Я повернулась, взяла его лицо в свои ладони и прошептала:

— Мне не нужна власть, не нужны другие мужчины, я ее абсолютная противоположность, поверь, — и поцеловала, стараясь прикосновениями, лаской передать правдивость своих слов. Всего один поцелуй, а я уже уплывала, растворялась, и точно также как и Чонгук, не понимала, как теперь смогу прожить без него?