Глава 36. "Заключительная"

-И ты из-за этого порезалась? -Нет, я любила мужа. Но он не смог меня простить. -Странно. Если жена не изменила, если это было давно – как не простить? -У нас все не так просто, - покачала головой Раиса. – Да ты и сам знаешь. -Знаю, - согласился Абдурашид. – Просто меня бесит, что ваши парни сами гуляют до свадьбы направо и налево, а от жены требуют кристальной чистоты. Это несправедливо. -Ну а ты из-за чего? – перевела Раиса разговор на другую тему. -Увы, ничего романтичного, как у тебя, - пожал плечами Адбурашид. – Я просто хотел умереть. -В смысле? -А не было смысла. Смысла в жизни. Я много думал об этом и, наконец, решил, что жить на этом свете – никакого кайфа. Сначала тянешь лямку в школе, потом в институте, потом пашешь на работе. И все зачем? Чтоб обеспечить себя куском хлеба и крышей над головой. А потом все равно помрешь и исчезнешь с лица земли. Мне это все дико не нравилось. Я не хотел мучиться, чтобы потом кануть в небытие, и решил поторопить процесс. -Но ты выжил? -Чудом. Отец банально вернулся раньше с работы. И потом я стал думать – почему я остался жив? Возможно, это неспроста. Ну и потихоньку добрался до веры в Бога, а там и до ислама рукой подать. Раиса с удивлением смотрела на Абдурашида. Это было выше ее понимания – вот так без толку попытаться убить себя. Ну, Лейла – понятно, ее случай – тем более. А просто так? -Знаешь, я один стих тут вспомнил, - сказал он, поймав ее взгляд. – Точнее, даже не вспомнил, я в Интернете его накопал. Не знаю, почему он мне в голову запал, наверное, чтобы я его тебе прочитал. Я теперь верю в такие вещи, что все на свете неслучайно происходит. Погоди-ка. Абдурашид достал сотовый, видимо, чтобы залезть в интернет. Раиса решила, что сейчас он выдаст какое-нибудь заумное философское эссе в стихах на тему обломов по жизни. -Ага, нашел. Вот, слушай:Разве ты не видишь – я себя сжигаю, Тихо догораю на твоих глазах. Мне не измениться, просто я – другая, Я воскресну, может, но в других мирах. 

Я Феникса – птица, так меня назвали, Я – живое пламя, я такая есть. Но зачем мне боги сердце, душу дали? С ними ведь так просто в мире умереть. 

Я в тебя влюбилась, как это все ново, Я тебе открылась, не могу я лгать. Жду я лишь ответа, не хочу иного, Долго пред рассветом буду счастье звать. 

Ты не смог поверить, в магию, в меня ли.. Сердце девы – птицы не снесет обид. И всю тягу к жизни просто как отняли, И тоскует сердце, рвется и болит. 

Вот теперь сгораю, становлюсь золою, Крылья, перья, тело – черный пепел вновь. Ты стоишь смущенно, тихо предо мною – Вот такая мука для феникса любовь. 

Я теперь свободна, я тебя простила, Цикл новой жизни я начну опять. Но я буду вечно помнить, как любила. Научусь я снова верить и летать!

- Ну, про богов, конечно, перебор. А так… - Абдурашид задумчиво потер подбородок и уставился куда-то вдаль. Объявили посадку на их рейс, но Раиса, замерев, все сидела на месте. Она хотела верить в этот стих – в то, что, может, преодолев тысячи километров, она сможет вновь возродиться для новой жизни. Сердце подсказывало ей, что сможет – она не представляла себе иного, кроме как снова гореть огнем любви, согревая кого-то рядом.