Глава 7

-Хороший пинок, да? – засмеялась Лейла. -Ну вроде… -Прекрасно. Будет тебе пинок. -Что ты хочешь этим сказать? Лейла, в обычной своей манере, ничего не ответила, лишь сделала выразительное движение глазами и удалилась на кухню. -Что она задумала? – бросилась Мадина к Раисе. – Она собирается увести Али? Я не переживу! -Да она просто шутит. -О, ты не знаешь нашу Лейлу. Она шутит-шутит, а потом бах – и сделает. Мадина, беспокойно оглядываясь на кухню, пошла обратно за свою стойку. А Раиса поняла, что Лейла ловко увильнула от ответа, и вопрос ее отношения к Раджабу остается открытым.На море жара переносилась гораздо легче. Раиса забрела в воду до колен, придерживая рукой подол сарафана. Легкий бриз и прохлада воды возвращали жизнь в побитое душным городом тело. Поодаль Мадина-касса и Лейла скидывали одежду. Раиса исподтишка наблюдала за Лейлой, оценивая ее фигуру, сравнивая со своей. У той намечался жирок во всех проблемных местах, но в целом она была неплоха собой. Под платьем у нее оказался слитный черно-красный купальник. Раиса улыбнулась. -Ты верна нашему стилю? – Мадина тоже заметила сходство с их униформой. Ее дерзкий раздельный купальник сверкал разноцветными пайетками и бисером, рыжие волосы блестели на солнце. С разных сторон тут же послышались свист и улюлюканье. Мадина бросила пару кокетливых взглядов в сторону незнакомых поклонников и побежала к воде, Лейла последовала за ней. Раиса побродила на мелководье еще некоторое время и вернулась к кучке оставленных купальщицами вещей. Там на торчащем из песка валуне примостилась другая Мадина. -А ты что не купаешься? – спросила Раиса. -Наверное, потому же, почему и ты, - ответила она. – Не могу так раздеться. Тут же парни. Мне кажется, это уже слишком. Раиса кивнула. Она с удивлением осматривала городской пляж и не верила, что находится в Дагестане. Мать с детства приучала ее к скромности и стыдливости. Она не помнила, чтобы в ее селе девочки старше пяти лет носили короткие юбки, а со школьной скамьи заканчивались и майки с топами. В шестом или седьмом классе мать велела ей покрывать голову косынкой или шарфиком. Для Раисы это было естественно, все кругом одевались также, и она не думала, что где-то в ее краю ее землячки-дагестанки могут одеться по-другому. И не просто по-другому, а раскрыв себя практически полностью. Голые мужские ноги Раиса видела только несколько раз – у братьев. Здесь же она не знала, куда прятать глаза – кругом сновали парни, солидные мужчины и, наконец, просто старики в одних плавках. Тут и там сидели, тесно прижавшись друг к другу, влюбленные парочки.-Не ожидала, да, такое увидеть? – Мадина заметила оторопелый взгляд подруги. -Не то слово… -Скоро нудисткий пляж придется открывать. -Да брось, мы до такого еще не докатились, - неуверенно сказала Раиса. -Ай, - отмахнулась Мадина, - ты старомодна, дорогая. Посмотри вокруг. Молодежь вырывается из сел и начинает тут отрываться так, что иные городские не смогли бы. Им осточертели адаты, запреты родителей, запреты религии, хочется оторваться по полной. -Но мы же должны… -Мы – может, должны. А они? Кому они должны? -Они дагестанцы! – попыталась возразить Раиса. -Они же не виноваты, что родились дагестанцами. – Мадина достала из сумочки бутылку с водой, сделала пару глотков. - Ты думаешь, если они ведут свою родословную из каких-то высокогорных сел, то должны мечтать ходить в юбках до пят или не смотреть на невесту до свадьбы? -Наверное, они жалеют, что не родились русскими, - предположила Раиса. -Представь себе, не жалеют, - возразила Мадина. – Будешь воду?.. Я знаешь что заметила? Что они все безумно гордятся, что они дагестанцы. Не азери, не калмыки, не, тем более, русские, а даги. Даг – это же так гордо звучит. А на самом деле – шалавы шалавами и гопники гопниками.-А Лейла и Мадинка, по-твоему, тоже шалавы? – не веря ушам, переспросила Раиса. -Конечно, - кивнула Мадина. – Да что ты так удивляешься? Они и сами это прекрасно понимают. В глаза если назовешь, конечно, станут отпираться и болтать что-то о порядочности и чести. Но на самом деле порядочность они потеряли, когда сняли юбки перед чужими мужиками. И в душе они это понимают. Просто боятся признаться. Просто на людях они все-таки должны гордиться порядочностью, а не воспевать разврат. -По-моему, ты путаешься. Должны – не должны. -По-моему, тоже, - снова согласилась Мадина. Они помолчали, глядя на Лейлу и Мадину, плескавшихся вдалеке. К ним подплыли незнакомые ребята, видимо, завязалось знакомство. Раиса не одобряла их поведение, но все же немного им завидовала. Если бы она могла появиться перед Раджабом в сногсшибательном мини и достаточно открытой блузке – он бы непременно обратил на нее внимание! -За последние годы все встало с ног на голову, - неожиданно продолжила мысль Мадина. - Все очень сложно. Я иногда пытаюсь разобраться, и голова кругом идет. Что хорошо сегодня, что плохо? Вчера что-то было плохо, а сегодня уже хорошо. -Например? -Например, я точно знаю, что моя прабабка избила бы меня, если бы увидела, в чем я сегодня выхожу на улицу. В ее время показать коленки девушке было неслыханным позором. А сейчас ничего, все вокруг так ходят. Кто знает, что будет еще через пару поколений? -Может, все возвратится к истокам? -Нет, к истокам ничего уже не возвратится, - отрицательно качнула головой Мадина. - Ты хоть один народ в истории человечества вспомни, который бы потерял себя и потом нашел? Нету таких. Либо держатся того, что есть, либо постепенно деградируют, как мы. Отдельные личности, может, и возвращаются. Но развернуться целому народу – невозможно.Раиса поежилась. В ее селе не была заметна эта деградация, хотя и там уже вполне можно было ходить в юбке по колено. Но в данный период жизни Раиса не могла сказать, что ее очень волнует будущее дагестанцев. Гораздо больше ее волновало ее собственное, а точнее - будет ли оно связано с Раджабом. -Я вижу, что тебе это безразлично, - отозвалась на ее мысли Мадина. – Да не оправдывайся, кто я тебе, чтобы передо мной оправдываться? Я просто так, для себя больше говорю. Ведь я права? Твоему поколению – гори Дагестан синим пламенем, лишь бы сам был цел да дети сыты. Если не сгорит, хорошо, конечно, а сгорит – так не велика потеря. Не знаю, чего я сама так об этом переживаю? Просто думаю иногда, вот за что я могла бы умереть? Смогла бы за Родину, например? Ты за что могла бы? Застигнутая врасплох неожиданным вопросом, Раиса замялась. Зачем вообще умирать? Жизнь прекрасна, солнышко светит, Каспий бьется у ног. О смерти не думалось. Может, она могла бы защитить от лихой пули Раджаба? Да, пожалуй, могла бы… -За любимого человека, - вслух ответила Раиса. – Маму защитить, братьев. Мужа. -Это прекрасно. А вот чтоб Дагестан защитить, например? От врага? Как в войну? Ты же знаешь, что во времена Шамиля многие наши женщины воевали вместе с мужчинами. Они бросались телами на штыки врага, представляешь? Ты смогла бы? Раиса промолчала. Ответить отрицательно – неудобно. Ответить положительно – пойти против правды. Она не смогла бы. На штык – ради страны, ради куска земли, пусть и самого красивого на свете? Она понимала, что это неправильно, что она должна мочь, но… Не смогла бы, убежала бы и спряталась в первых кустах. -А ради ислама? – продолжала Мадина. – Ты же мусульманка? Ты знаешь, как пытали некоторых женщин во времена Пророка Мухаммада? И они не отрекались от ислама. А в Палестине? Смогла бы?.