Часть 17

Огонь в камине полыхал, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Влад не отводил взгляда.

Его глаза скользнули по её телу, задерживаясь на каждом изгибе.

Т/и чувствовала себя обнажённой даже в этом нижнем белье.

Жар от пламени смешивался с жаром его взгляда.

Она невольно сжала руки в кулаки.

— Насмотрелся? — процедила она сквозь зубы.   

Он усмехнулся, медленно приподняв бровь.

— О, нет. Я только начинаю.

Т/и отступила на шаг назад, но он сделал шаг вперёд.

Огненный отблеск сверкнул в его глазах.

— Знаешь, что самое забавное? — его голос был низким, насмешливым.   

Т/и молчала.

Он провёл пальцами по её щеке, едва касаясь.

— Ты сбежала. Ты выбрала другого. Но в итоге ты снова здесь.

Она резко отпрянула.

— Потому что у меня не было выбора!

Он наклонился ближе.

— А теперь он у тебя есть?

Т/и вжалась спиной в стену, но Влад не оставлял ей пространства.

Его тёмные глаза впились в нее, а губы растянулись в медленной, хищной усмешке.

— Ну что, жена? — его голос звучал опасно мягко. — Ты так отчаянно пыталась сбежать. Но скажи мне честно... это правда то, чего ты хочешь?

Т/и сжала зубы.

— Да.

Он склонил голову набок, внимательно изучая её.

— Ложь.

Т/и ощутила, как его пальцы легко коснулись её подбородка, вынуждая поднять взгляд.

— Ты — моя. Ты можешь убегать, можешь пытаться спрятаться. Но ты всегда вернёшься.

Т/и внезапно толкнула его в грудь, заставляя сделать шаг назад.

— Не смей говорить за меня!

Он рассмеялся. Глухо, тихо. От этого смеха по коже пробежали мурашки.

— Хочешь, чтобы я дал тебе свободу?

Она сжала кулаки.

— Да!

Он наклонился ближе, его губы оказались в миллиметре от её уха.

— Жаль. Я не умею отпускать то, что принадлежит мне.

Т/и резко дёрнулась назад, но Влад схватил её за запястье и притянул к себе.

— Пусти меня, Череватый! — прошипела она, силясь вырваться.   

Он не отпускал.

— Ты сбежала из больницы. Ты сбежала от меня. Думаешь, что можешь просто так исчезнуть?

Т/и упёрлась ладонями ему в грудь, но он не шелохнулся.

— Я не твоя собственность!

Он вдруг усмехнулся и легко провёл пальцем по её щеке.

— Нет, моя.

Т/и замахнулась, но он перехватил твою руку и неожиданно притянул её ещё ближе.

— Знаешь, что самое смешное? — прошептал он, склоняясь к твоему уху. — Чем сильнее ты сопротивляешься, тем интереснее становится игра.

Т/и ощутила, как его дыхание обжигает кожу.

— Это не игра, Влад!

Он резко разжал пальцы и она отшатнулась, тяжело дыша.

— Ты сама её начала, Череватая. — Он провёл языком по губам, изучая её реакцию. — Посмотрим, кто первый сдастся.

Т/и зло сузила глаза.

— Я тебя уничтожу.

Он рассмеялся. Глухо, низко.

— Попробуй, жена.

Т/и смотрела на него, чувствуя, как внутри всё закипает. Влад стоял слишком спокойно, слишком самодовольно, и это бесило её ещё больше.

— Ты думаешь, что можешь делать со мной всё, что захочешь? — её голос дрожал от злости.   

Влад ухмыльнулся, явно наслаждаясь яростью супруги.

— Я не думаю. Я знаю.

Этого хватило.

Т/и резко шагнула вперёд, вцепилась в его футболку и одним рывком сорвала её с него.

— Что ты... — начал он, но она уже швырнула ткань в камин.   

Огонь с жадностью схватил её, проглотил, превратив в пепел.

Влад остался стоять перед ней, полуобнажённый, с выражением искреннего удивления на лице.

Ты смотрела ему прямо в глаза, тяжело дыша.

— Ты сжёг мою одежду? Теперь моя очередь. Как тебе такой вариант?   

Влад замер. Он явно не ожидал, что она пойдёт на такой шаг. Огонь в камине алчно пожирал остатки его футболки, а между ними повисла напряжённая тишина.

Т/и дышала тяжело, чувствуя, как адреналин бурлит в крови.

— Ты совсем рехнулась? — наконец выдохнул он, прищурившись.   

Т/и ухмыльнулась.   

— Нет. Просто учусь у лучшего.

Его глаза вспыхнули. Он шагнул ближе, но она не отступила.   

— Тебе нравится играть в эти игры, да? — его голос стал ниже, почти бархатным, но в нём сквозила угроза.   

Т/и вскинула подбородок.   

— Я просто хочу справедливости.

Влад склонился чуть ниже, почти касаясь её лица, но она не отступила.

— Значит, хочешь войны?

Она усмехнулась.   

— Нет, Влад. Война уже давно идёт.

Т/и не успела среагировать — он резко схватил её, поднимая в воздух, и через мгновение она уже оказалась на кровати, прижатая к мягкому матрасу.

— Довольно игр, — прошипел он, нависая над ней.   

Его рука крепко держала её запястье, а дыхание обжигало кожу.

Т/и не собиралась сдаваться. Она рванулась, пытаясь освободиться, но Влад лишь сильнее вдавил её в постель.

— Ты всегда такая упрямая? — его голос был низким, хрипловатым.   

Т/и зло усмехнулась, встречаясь с его взглядом.   

— А ты всегда такой самоуверенный?

Влад склонился ещё ниже, губами почти касаясь её уха.

— Скоро проверишь, — прошептал он, и в его голосе читался вызов.

Т/и не успела осознать, как её запястье оказалось скованным чем-то прочным.

— Что за... — она дёрнулась, но почувствовала, что руки привязаны к изголовью кровати. Влад ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Ты же сама любишь играть, так почему не поиграть со мной?

Т/и сверкнула на него злобным взглядом.   

— Развяжи меня, урод!

Он наклонился ближе, проводя пальцами по её лицу, и в его глазах читался откровенный вызов.   

— Только если попросишь вежливо.

Её сердце бешено заколотилось в груди. Она никогда не позволяла никому брать верх над собой — и уж тем более не собиралась делать исключение для него.

Комната тонула в густой, душной темноте, нарушаемой лишь мерцанием свечей, чьи языки пламени отбрасывали на стены трепещущие тени. Воздух был пропитан запахом кожи, металла и чего-то запретно-сладкого — моих духов, смешавшихся с потом. Т/и лежала, распятая на широкой кровати с черным шелковым покрывалом. Наручники из холодного, отполированного металла сжимали запястья, прикованные к кованым стойкам изголовья. Каждое движение заставляло звенья звенеть, напоминая о беспомощности. Её тело было облачено лишь в один роскошный, откровенный комплект нижнего белья. Лифчик — черное французское кружево с тончайшими полупрозрачными вставками, едва прикрывающими ареолы. Каждый вдох заставлял грудь приподниматься, а соски — натягивать шелковистую ткань. Трусики — такие же дерзкие, с глубокими вырезами по бокам, открывающими бедра, и тонкой лентой, едва прикрывающей лобок. Влад стоял в ногах кровати, его высокий силуэт казался еще массивнее в полумраке. Он медленно провел ладонью по её голой ноге, от щиколотки до бедра, заставляя мурашки пробежать по коже.   

— Как трогательно... — его голос был низким, почти ласковым, но в нем сквозила ядовитая насмешка. — Ты одела это для него, да? Для твоего благородного вампира?

Т/и резко дернулась, но наручники впились в кожу.   

— Заткнись! Ты не смеешь даже говорить о нем!

Он рассмеялся — глубоко, с наслаждением.   

— О, но я не просто говорю...

Его пальцы впились в кружево трусиков, резко оттянув их в сторону. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, и она инстинктивно попыталась сомкнуть бедра.   

— Нет-нет, дорогая... — он грубо раздвинул их коленом, прижимая её к матрасу. — Ты будешь лежать и принимать то, что я решу тебе дать.

Т/и выгнулась, пытаясь вырваться, но его свободная рука впилась в её живот, пригвоздив к постели.   

— Он никогда не коснется тебя так...

И прежде чем она успела ответить, его пальцы врезались в неё — грубо, властно.   

— А-а-ах! Прекрати! — она закусила губу, но тело уже предательски отозвалось теплом.   

Он растягивал её пальцами, ввинчиваясь внутрь, находя каждую чувствительную точку.

   — Ты уже мокрая... — он усмехнулся, поднеся пальцы к её губам. — Попробуй. Это твой стыд.

Т/и отвернулась, но он взял её за подбородок, заставляя облизать свои пальцы.   

— Гад...

— Но тебе нравится.

Его голова опустилась между твоих ног, и язык — горячий, жесткий — врезался в клитор. Т/и вздрогнула, сжала кулаки, но волны удовольствия уже накатывали.   

— Нет... я не хочу... — но голос дрожал, а бедра сами поднимались навстречу его рту.   

Он лизал, сосал, впивался в плоть, пока она не начала трястись.   

— Кончай. — приказал он, и Т/и застонала, содрогаясь в оргазме, который разорвал её изнутри.   

Когда она обмякла, он поднялся, его губы блестели, а глаза горели торжеством.   

— Ты никогда не получишь этого от него.

Т/м перевела дыхание, ненависть и стыд смешиваясь в один клубок.   

— Я тебя убью.

Он наклонился, прошептал на ухо:   

— Но сначала ты снова кончишь для меня.