Глава 54

— Понятно… понятно, — кивнул Ханио. — Вы собрались меня пытать?

— Точно. А я ещё буду рисовать. Вот думаю: может, организовать для своих выставочку. Сегодняшние рисунки плюс те, что я сделал, когда ты кувыркался с Рурико. Должна получиться высокохудожественная, душещипательная экспозиция. В конце концов, это же естественно, что люди рождаются, любят друг друга и умирают.

— А что вы будете делать, если я возьму и покончу с собой, до того как вы начнёте меня пытать?

— Это как? Язык себе откусишь?

— Нет, заберу с собой всех здесь присутствующих.

С этими словами Ханио прижал связанные руки к карману пиджака, нащупал чёрную коробку и нажал кнопку секундомера. Тут же послышалось отчётливое тиканье.

— Слышите часы?

— Что это?

Встревоженные иностранцы поднялись со стульев.

— Не надо! Не вздумайте нажать на курок, — предупредил Ханио. — Как только вы двинетесь, я нажму кнопочку, и всех нас разнесёт на кусочки.

— Тебе что, жить надоело?

— Что? Я, между прочим, дал объявление, что продаю свою жизнь. Не надо меня путать с кроликами, которых вы громко величаете шпионами. Часовой механизм в бомбе сработает через восемь минут. Но если я нажму кнопку, бомба взорвётся в ту же секунду. И наша комната взлетит на воздух.

Все на цыпочках отступили назад.

— Хотите посмотреть?

Ханио вытянул из кармана злополучную коробочку. Наступил момент истины — победа или поражение. Коробочка продолжала упрямо отсчитывать секунду за секундой.

— Эй, подожди! Тебе и вправду жить надоело? — повторил Азиат.

— Хватит уже! Вы же меня всё равно запытаете и убьёте. Какая мне разница?

— Нет-нет! Подожди! Есть способ сохранить свою жизнь.

— А конкретно? Излагайте быстрее. Семь минут осталось.

— Присоединиться к нам. Компенсацию обсудим. В обиде не останешься. Не будешь болтать лишнего — всё у тебя будет: положение, какое захочешь, богатство, женщины. Всё, что пожелаешь, наш дорогой Ханио.

— Я вам не дорогой. У меня нет желания связываться с вашей вонючей лавочкой. Морали для меня не существует, так что не мне вас судить за то, чем вы занимаетесь. Убийства, контрабанда валюты, наркотиков и оружия… Я ничего об этом не знаю и знать не хочу. Единственное, что мне хочется, — это разрушить ваше ложное убеждение, что любой человек, которого вы видите, обязательно принадлежит к какой-нибудь организации. Много людей — сами по себе. Вы это обязательно поймёте. Вы должны осознать, что существуют люди, которым не нужны никакие организации и которые не дорожат жизнью. Таких мало, но они есть… Я не держусь за жизнь. Моя жизнь — товар на продажу. Что бы со мной ни случилось, роптать не буду. Я готов это принять. Но меня бесит, что вы собрались меня убить вот так, по собственному хотению. Так что самоубийство для меня — самоё оно. И вас на тот свет заберу. Пять минут остаётся.

— Да постой ты! А что, если мы купим твою жизнь?

— А что, если я скажу, что она не продаётся?

Ханио бросил взгляд на старика и взмахнул чёрной коробкой.

Как он и думал, реакция последовала незамедлительно. Старик метнулся к двери, толкнул её от себя с криком:

— Валим все отсюда! Быстро! Пусть один здесь остаётся, так лучше всего будет. А нам ноги уносить надо. Хочет взорваться — на здоровье! Бежим! Быстро!

— Четыре минуты, — проговорил Ханио, устраиваясь поудобнее на стуле. Поставил коробочку на стол и, не теряя бдительности, положил на неё руки. — Если вы уберётесь отсюда, я не буду сразу нажимать на кнопку. У меня есть четыре минуты, я умру, когда сработает часовой механизм. Оставшись один, использую эти минуты, чтобы поразмышлять о жизни. Советую за это время отбежать подальше, а то взрывная волна вас достанет. Интересно, куда вы убежите за три-четыре минуты…

Неуверенное шарканье ног по полу тут же сменилось топотом. Все дружно ломанулись в дверь, которую отворил старик.

Ханио проводил их взглядом, спокойно встал со стула и закрыл дверь. Потом подошёл к другой двери, проверил, не заперта ли. Приоткрыл её, выскользнул наружу и, не помня себя, со всех ног бросился вверх по лестнице.