16

  Утро, точнее вечер, застает тебя в объятиях Чонгука, в них жарко, ты осознаешь, что вместо ледяного изваяния, словно окутана печкой, хотя кожа у вампира не теплая. Вопреки всем здравым законам, биология вампиров странная, а еще ты понимаешь, что перепутала рассвет с закатом и, оказывается, проспала весь день. Ты почти сутки в этом логове, до сих пор не ела ничего, кроме крови Юнги. От этого воспоминания передергивает, тошнит и трясет, ты никогда не думала, что будешь с такой жадностью пить чужую кровь, ведь это не гигиенично и отвратительно. Но ,тем не менее, все еще можешь прочувствовать ее терпкий, словно алкогольный вкус, дурманящее чувство во всем теле, исцеление и прохлада под кожей. В животе урчит, и Чонгук приоткрывает один глаз, оглядывая тебя в его объятиях. - Ну и чего не кричишь? – его хриплый ото сна голос приятно проникает в уши. - А зачем мне кричать? - Типа «Что ты делаешь? Убери свои грязные руки!» - он пытается говорить это пискляво, картинно округляя глаза, но добавляет комичности, ведь второе веко все еще закрыто. - Ты меня голой даже видел, с чего мне кричать, - хихикаешь, но все же через секунду сипло добавляешь, уткнувшись взглядом в его грудь, - ты – не они. - Ты плакала, помнишь? Я обнял, чтобы успокоить, и ты уснула, - зачем-то продолжает оправдываться Чон, а ты киваешь, думая, что все же нужно выбираться из кровати, ведь чуть больше эти объятия будут немного интимными. - Чонгук, тебе не кажется, что это слишком? – раздается сонный бас за твоей спиной, такой хриплый и низкий, что пробегают мурашки. - Что именно, Тигренок? – Чон приподнимается, поглядывая на друга и выпускает тебя из объятий. Садишься, потирая шею, где ноет метка, и следишь за этими попугайчиками. – Ревнуешь своего папочку? – Гук играет бровями, положив руки под голову и приняв победную позу. - Да пошел ты! – фыркает Тэ, бросая на плечо полотенце и скрываясь за дверью душевой. Ты улыбаешься, чувствуя почему-то ком в горле. Голова пухнет от ужасных воспоминаний, и становится страшно, что мозг начинает воспринимать их как что-то обыденное. Все равно тошнит, ты не понимаешь от чего, но рвотный рефлекс начинает появляться, а вместе с ним и картины вчерашнего члена перед глазами, лобка, в который упирался нос и отвратительного мужского запаха выделений. Ты смотришь на Гука, и тот подрывается, видя, что тебя сейчас вырвет, смотрит на закрытую за Тэхеном дверь и смачно выругивается. Он тянет тебя за руку, летит в комнату Юнги, сносит массивную дверь и ведет уже к знакомой ванне, где тебя выворачивает в унитаз вампира. Горло жжет, желудок хочет избавиться от всего, хотя там и так пусто, выходит вода, кровь и желчь. От вида этого месива тебе хочется содрать с себя кожу и вывернуть наизнанку, лишь бы не видеть. Опять рвотный позыв и член Джина перед глазами. Ты вытираешь рот, слезы, шмыгаешь носом и готовишь к новому заходу, понимая, что вчера не вырвало только чудом. Видимо, страх за жизнь Тэ прикрыл отвращение, но сейчас с ними все в порядке, Гук гладит по спине и что-то говорит, слышится хрип Юнги сзади: - Чонгук? Что случилось? – топот босых ног все ближе, и ты краем глаза видишь белобрысую макушку в проеме. - Ты бы еще как дела спросил, - огрызается младший, за что получает подзатыльник. Тебя больше не рвет, глотка болит, горит, глотать больно. Дыхание частое, а голову кружит как от опьянения. Ты одной рукой все еще держишься за ободок унитаза, а другой упираешься о пол, смотря на этих двоих. Юнги не похож на того зверя, что насиловал вчера, у того был взгляд чернеющий, и аура темная, а этот вампир худой до безобразия, в одних спальных безразмерных штанах и растрепанной шевелюрой похож на кота домашнего и безобидного. Так еще и смотрит на тебя, словно со страхом, не хватает поджатых ушек и виляющего низко хвоста, Чонгук встает, помогает тебе подняться и смотрит в упор на старшего. - Лучше скажи, чем мы ее кормить будем? Потому что кровь ей явно не подходит, - с вызовом бросает Чон, немного злясь за поведение хена, что натворил дел и ни к чему не причастным котом притворяется. - Значит, сделаем ее вампиром? - Хен! - Ладно, закажи пиццу в конце концов, Чонгук, - бросает зло Юнги. - Кстати, я видел как она вчера пила твою кровь, - парень ищет в штанах мобильник, - почему она не стала вампиром? – тебе немного не по себе, что они разговаривают о тебе в третьем лице, хотя ты все еще стоишь рядом и никуда не делась. От упоминания о крови немного передергивает и тянет снова вырвать, все же желудок не привык к такому. - Потому что сначала я должен выпить ее кровь, а потом она мою, дурень, - старший разворачивается обратно, чтобы переодеться и по пути добавляет, не оглядываясь, - и как ты только Тэху смог вампиром сделать, уму непостижимо. Юнги бурчит, чтобы скрыть эмоции, потому что тебя он совсем не ожидал увидеть, только проснувшись, тем более такую бледную и измученную. Сразу стало стыдно за совершенные на рассвете действия и нагрянувший на щеки румянец. Ты спускаешься вниз, пытаясь не закрываться в одном помещении, ведь так больше шансов узнать как сбежать отсюда и не сойти с ума от вида спальни перед газами. Ты после той ночи чувствуешь, словно прошла вечность и хочется выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Не хочешь идти к камину, поэтому поворачиваешься под лестницу, гуляя по коридору, который приводит к огромной кухне. Там нет слуг, и вообще тишина стоит зловещая, кроме кипения бульона и легкого напева из уст Джина. Мурашки покрывают всю спину, страх прибивает к месту, а он смотрит на тебя, наклонив голову, и улыбается. - Мне показалось, что ты захочешь поесть, - его приторно-сладкий голос лишь раздражает, но специями пахнет вкусно, а перед глазами появляется тарелка с красной жидкостью. - Что это? – ты не хочешь этого знать, но слюни уже потекли и соблазн перед едой преодолеть трудно, ты почти берешь ложку, как Джин произносит: - Суп из плаценты оленя, который приносит пользу здоровью: укрепляет половую силу, лечит почки, улучшает состояние кожи и повышает жизненные силы, - тараторит он с улыбкой, а тебя выворачивает желчью на мраморный пол с первых же слов, заходишься кашлем, на коленях пытаясь вырвать пустотой и опять ругаешь себя, что при виде Джина тут же не развернулась обратно. - Черт, Джин! - Чонгук находит тебя на четвереньках у обеденного стола, и Джина, что победно улыбается и идет выливать жижу. – Какого черта ты ушла? Он помогает подняться, провожает к кухонному крану, чтобы умыться и говорит, что привезли пиццу. Ты покорно идешь за ним, понимая, что ничего теперь не сможешь проглотить, хотя желудок протестует против этих мыслей. Становится немного легче, ты все же хочешь жить и пока ничего страшного не произошло. Только Джин как воплощение грязи действует на твою психику, а угроза все же крутится в голове, ведь это только начало и никому не известно, что он еще придумает. / Пожалуйста, прекратите сравнивать этот фанфик с аниме "Дьявольские возлюбленные" (Я не смотрела его но, черт возьми, моя героиня другая, да и вообще сравнение с аниме жанра "гарем" для меня оскорбительно), да и с другими вампирами тоже, мои герои не поддаются некоторым общим клише о вампирах, да, например, у них теплые руки, и они отражаются в зеркале.