19-Стать друзьями

Запах морской соли и гниющих водорослей ворвался в открытые окна, едва успевая смешаться с выхлопными газами. Машина  летела по прибрежному серпантину, как  пуля, оставляя за собой шлейф из песка и беспечности. За рулем Ферид, его изысканный профиль освещен неверным светом солнца,он улыбался. Улыбался так, словно они ехали на карнавал, а не на встречу с призраками прошлого.

— Ты серьёзно? — голос Кроули прозвучал низко и густо, будто масло, стекающее по лезвию. Он оторвал взгляд от мелькающего пейзажа перед ним  и уставился на Ферида. — Ты собираешься стать их другом? После всего? Это даже не смешно. Ты же вырезал под корень всю семью Юичиро.

Слова повисли в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Но Ферид лишь шире расплылся в улыбке, его глаза, яркие и бездонные, блеснули алым отблеском далекого маяка.

— Это было... — начал он с театральной паузой, растягивая слова, смакуя момент.

Кроули его опередил, его тонкий рот изогнулся в едва заметной усмешке. Он знал эту игру. Знавал ее веками. — Ради веселья? — вполголоса бросил он, и в этих словах прозвучала не вопрос, а констатация давно известного, ужасающего факта.

Ферид повернул к нему голову, его взгляд был одновременно детским и древним, безумным и пронзительно ясным.—Да, — просто ответил он, и в этом одном слоге поместилась вся бездна его сущности. — Было весело.

Фирид медленно, с наслаждением, провел языком по заостренным клыкам, словно пробуя на вкус эхо той давней кровавой забавы. В салоне воцарилась тишина, густая и красноречивая, нарушаемая лишь воем мотора и зовом приближающегося моря. Охота продолжалась, но на что именно — было самым интересным вопросом.

— И ради этого мы делаем такой далёкий путь? — Голос Кроули прозвучал приглушенно, словно из глубины старого колодца. В нем не было ни злости, лишь усталая, тягучая неуверенность, размывающая грани реальности. Он смотрел в сторону где черные ветви деревьев сплетались в грозные узоры, их изогнутые силуэты напоминали скрюченные пальцы. Весь темный лес казался живым существом, затаившим дыхание в ожидании их проезда.

Ферид, не сводя глаз с дороги, что извивалась перед ними как блестящая черная лента, рассмеялся. Звук был легким и мелодичным, абсолютно чуждым мраку их миссии, словно серебряные колокольчики в склепе. —Мы едем, чтобы стать новыми лучшими друзьями для несчастных сироток! — воскликнул он с неподдельным, почти детским восторгом, но в уголках его губ пряталась тень чего-то хищного и ненасытного. — Представь: Юичиро с его незаживающими ранами души, Мика со своей одержимостью Луной,Катя с ее тихой грустью, и маленькая Луна, что еще не понимает ,что их ждёт! Они же так нуждаются в... руководстве. В новой семье, что сможет направить их на верный путь.

— Я даже не знаю, что сказать... — Кроули откинулся на кожаном сиденьи, чувствуя, как привычная маска безразличия дает трещину, сквозь которую пробивается ледяное отчаяние. В горле встал ком от абсурдности и той леденящей искренности, с которой Ферид произносил эти безумные слова, словно предлагал самую естественную вещь на свете.

Тот же, казалось, лишь ждал этого момента. Его длинные пальцы с идеально очерченными ногтями весело отбили сложную дробь по рулю, будто исполняя танец на кладбище.—О, не сомневайся в моих способностях к дружбе! — его голос снизился до заговорщицкого шепота, полного мрачного веселья, и стал похож на шипение змеи. — Однажды я и твоих друзей убил. Помнишь их лица в последний миг? Полные недоумения и ужаса? И... о да, — он сделал театральную паузу, — твою возлюбленную!

Он не повернул головы, не бросил взгляда, чтобы оценить эффект своих слов. Они просто повисли в воздухе — отточенные, смертоносные, как лезвие бритвы, разрезающее ткань настоящего и выпускающее наружу призраков прошлого.

Кроули не подал виду. Ни единым мускулом не дрогнуло его ухоженное, столетиями отточенное лицо-маска. Но внутри все рухнуло с грохотом обваливающихся колонн древнего храма.Внезапно роскошный салон автомобиля растворился,запах кожи и дорогого парфюма сменился запахом сырой земли и опавших листьев. Его сменила холодная, пронизывающая до костей ночь, что забиралась под одежду и цеплялась за кожу липкой изморозью. Воздух стал густым и тяжелым, наполненным сладковато-металлическим запахом свежей крови, который въедается в ноздри навсегда, становясь частью каждого твоего вдоха. Перед ним, призрачная и неумолимая, возникла грубая каменная стена старого поместья, испещренная алыми подтеками, что стекали вниз, словно слезы самого камня.

А потом — они. Пустые, лишенные блеска изумрудные глаза, в которых застыло не столько страдание, сколько полное отсутствие чего бы то ни было — ни жизни, ни света, ни вопроса. Глаза, которые смотрели не на него, а сквозь него, в какую-то непостижимую, ужасную пустоту, что зияла за гранью этого мира.

И тело... хрупкое тело в белом легком платье, которое уже невозможно было назвать белым. Алая роза смерти распустилась на груди, ползла по ткани, пожирая невинность своим багровым огнем. Ткань, жадно впитавшая жизнь, тяжело обвисала, пачкаясь о влажную землю, становясь саваном еще до того, как успел остановиться последний вздох.

В ушах зазвенела оглушительная тишина, заглушающая даже стук собственного бессмертного сердца, и Кроули снова ощутил то леденящее спокойствие, окутавшее его тогда, в ту самую ночь, когда его мир перестал быть цветным, превратившись в вечную монохромную гравюру, отпечатанную на изнанке его век.

— Ну, мы почти приехали! — Звонкий, нарочито беззаботный голос Ферида, словно острый нож, разрезал плотную пелену воспоминаний.

Звук этот был подобен щелчку пальцев перед лицом человека, погруженного в глубокий сон. Кроули вздрогнул, хотя внешне это выразилось лишь в едва заметном напряжении пальцев, лежавших на коленях. Призрачный мир — холодная ночь, запах крови и пустые глаза — дрогнул и рассыпался, как под ударом молотка разбивается зеркало.

Он медленно, с трудом, вернулся в реальность. В салон автомобиля, пахнущий кожей. В мягкое сиденье, вдавливающееся под его спиной. В монотонный гул двигателя, ставший саундтреком их безумного путешествия.

Он моргнул, ощущая, как последние образы прошлого отступают, оставляя после себя лишь горький осадок на душе, холодный и знакомый. Маска безразличия, на мгновение сброшенная, снова легла на его лицо непроницаемой пленкой, отполированной веками практики.

«Почти приехали», — эхом отозвалось в его сознании. Эти слова звучали не как облегчение, а как приговор. Он ничего не ответил. Просто перевел взгляд с ветрового стекла на профиль Ферида, освещенный теперь не только луной, но и первыми робкими огнями приближающейся деревни. В его улыбке Кроули увидел не просто веселье. Он увидел предвкушение новой игры. И он, как всегда, был в ней пешкой.

---

— Итак, если мы собираемся спасать королеву, — вполголоса размышлял Ю, — то нужно подумать, как лучше это сделать... Так, погодите... этот звук...

Его слова замерли в воздухе, перекрытые чужим, нарастающим гулом. Это был не привычный шум утреннего леса — не ветер в кронах и не отдалённый вой зверя. Это был низкий, рычащий рокот, враждебный самой тишине их убежища.

Мика, вздрогнул и резко поднял голову. Его взгляд, острый и настороженный—Луна, — тихо, но чётко произнёс он, поворачиваясь к вампирше, — ты тоже это слышишь?

Луна не ответила сразу. Она замерла, как изваяние из тёмного мрамора. Лишь её уши, острые и чуткие, едва заметно дрогнули, навострившись, улавливая каждый оттенок надвигающейся угрозы. Она отсекла все фоновые шумы и выделила суть: отдалённый, но неумолимо приближающийся рокот мотора и резкий, почти шипящий звук шин, врезающихся в гравий на повороте лесной дороги. Дороги, что вела только сюда.

— Да... — наконец произнесла она. Её голос был холоден и абсолютно спокоен, но в этой ледяной глади скрывалась стальная готовность. В её глазах, казавшихся в полумраке ещё более бездонными, вспыхнула и тут же погасла крошечная искра тревоги.

— О чём вы? — Катя, оторвавшись от старого фотоальбома, с недоумением перевела взгляд с напряжённого лица Мики на застывший профиль Луны. Её человеческий слух не улавливал ничего, кроме привычной ночной симфонии, и потому тревога товарищей казалась ей внезапной и необъяснимой.

— Этот звук... — прошептала Луна, не отрывая взгляда от окна, за которым сгущалась тьма. Её шёпот был похож на шелест сухих листьев. — Это едет машина.

И в этот миг осколки тревоги сложились в единую, пугающую картину. Леденящая душу догадка, рождённая из шепота Луны и охотничьей позы Мики, вырвалась наружу единым, паническим криком, вырвавшимся из их глоток одновременно:

— КТО-ТО ЕДЕТ СЮДА!-Воскликнули ребята хором.

Тишина в комнате разбилась вдребезги, уступив место напряжению, густому и тягучему, как смола. Воздух наполнился электрическим ожиданием удара. Утро в тихой рыбачьей деревне внезапно перестала быть укрытием. Теперь в ней таилась неведомая, но неумолимо приближающаяся опасность.

— Армия уже вычислила нас?! — Голос Наруми прозвучал резко, срываясь на высокой ноте паники, будто натянутая струна, готовая лопнуть. В его широко раскрытых глазах мелькнул отблеск давно знакомого ужаса — того животного, первобытного страха быть загнанным в угол, прижатым к стене без возможности отступления.

Повисло тяжелое, липкое молчание, нарушаемое лишь учащенным дыханием и бешеным стуком сердец. Но его тут же разрезал спокойный, властный голос Шино, холодный и точный, как клинок:—Йоичи, на высоту!

— Уже! — отозвался парень, и его пальцы с привычной, отточенной до автоматизма ловкостью обхватили древко демонического лука. Мускулы на его руках напряглись, как стальные пружины, — и в следующее мгновение он, легкий как перо, взмыл вверх, запрыгнув на карниз ветхого старого домишка.

Едва он натянул тетиву, собираясь использовать лук не как оружие, а как импровизированный наблюдательный пост, как пространство перед его глазами исказилось. Возникло нечто — не физический прицел, а скорее магическая проекция, мерцающая сетка из ядовито-зеленого света, наложенная на реальность и делавшая ее острой, четкой, до болезненности ясной. Он направил это видение в сторону моря, туда, откуда доносился нарастающий, рычащий рев мотора, все ближе и громче.

И его глаза расширились от шока, а пальцы непроизвольно сжали лук еще крепче.

Среди ясного дня, разрезая клочья тумана, словно призрачный корабль по морю  мчался автомобиль. И внутри... Внутри,были двое. Двое вампиров. Силуэты, от которых веяло ледяным холодом и древней силой.

— Ну, кто там? — донесся снизу нетерпеливый, сдавленный голос Наруми, в котором слышалась уже не только тревога...

Йоичи сглотнул подступивший к горлу ком, прежде чем ответить, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрогнул, не выдал бушующую внутри бурю:—Нет... это не Армия... Это... это вампиры! Тот самый, красноволосый, с которым мы сражались! С ним еще один... с серебристыми волосами!

Ответа снизу не последовало. Воцарилась гробовая тишина, более пугающая, чем любой шум. И в этой тишине, будто обломок льда, пронзивший сердце, прозвучал тихий, хриплый, налитый до краев ледяной ненавистью голос. Всего два слова, но в них была заключена вся боль, вся ярость и вся тьма прошлого, вся бездна потерь.

— Ферид Батори... — прошептал Юичиро.

И в этом имени, прозвучавшем как заклинание, прозвучал приговор. Им всем. И тому, что должно было случиться.

— Тогда нам следует бежать! — голос Кати дрожал, но в нем слышалась железная решимость. — Если даже Гурэн и Шинья с ним не справились, то мы и вовсе падаваны! Нам не выстоять против них!

— Но как же жители деревни? — с тревогой в голосе произнес Юичиро, сжимая кулаки. — Они ведь могут попасть под удар! Эти монстры не пощадят никого!

Кимидзюки холодно взглянул на него, его глаза были пусты и безэмоциональны.—Если мы вовремя сбежим, они не обратят на людей внимание.

— Да, Кимидзюки прав, — раздался холодный и грозный голос вампирши по имени Луна. Она стояла неподвижно, но каждый мускул ее тела был напряжен, готовый к действию. Ее взгляд, ледяной, но не лишенный странной заботы, упал на Юичиро. — Ю, живо пей свои таблетки. У нас нет времени на раздумья.

Юичиро молча кивнул, его пальцы дрожали, когда он доставал из кармана маленький флакон — крошечные капсулы с мутной жидкостью внутри, их последний шанс на спасение.

— Ну тогда все принимаем по таблетке и бежим! — скомандовала Катя, и в ее голосе впервые зазвучала не просто паника, но собранность лидера, осознающего всю тяжесть своего выбора.

Одни за другим они глотали таблетки, чувствуя, как по их жилам разливается странная прохлада. Сердцебиение замедлялось, дыхание выравнивалось, а мир вокруг становился чуть более размытым, чуть менее реальным.

И пока вдали, все ближе, нарастал рев мотора, они уже растворялись в тенях, готовые исчезнуть — не как герои, а как выжившие, несущие на своих плечах тяжесть.Они смогли благодаря силам демона бежать быстрее,но поможет ли им это?

Внутри Кати, в том самом уголке сознания, где обитал демон, воцарилась тишина, нарушаемая лишь отзвуками панического бегства. И сквозь эту тишину, словно ядовитый дым, прозвучал его голос — Фумихиро — наполненный не просто насмешкой, а леденящим презрением.

— Хм... Как глупо было принимать эти таблетки, — его слова обожгли ее изнутри, медленные и разборчивые, будто он смаковал каждую букву. — Все эти суетливые приготовления... Смешно. Я бы и так дал тебе свою силу, тетя, чтобы ты смогла бежать.

Катя чуть не споткнулась, ее шаг на мгновение сбился, хотя внешне она лишь сильнее сжала в руке флакон с лекарством. Она не ответила, пытаясь игнорировать его, выстроить внутреннюю стену. Но он был уже там, за этой стеной.

— Не делай вид, что не слышишь, — продолжил он, и в его тоне появилась опасная, почти ласковая интонация. — Ты думала, я позволю тебе умереть так просто? Из-за какой-то жалкой стычки с вампирской сворой? Какой в этом смысл?

Она мысленно сжалась, чувствуя, как его присутствие обволакивает ее волю, холодное и властное.

— Как ни крути, — голос Фумихиро понизился, ужасающего шепота, полного абсолютной собственности, — ты мне нужна еще живая. Целая. И невредимая. Наша игра только начинается. И я не собираюсь лишаться своей главной фигуры так рано.

Эти слова прозвучали не как угроза, а как констатация факта. Хуже того — как обещание. ___

— Хм... Они, кажется, убегают, — Кроули произнес это с ледяным спокойствием, его взгляд, острый как бритва, не отрывался от точки вдали, где мелькали убегающие фигуры. В его голосе не было ни разочарования, ни удивления — лишь констатация факта, словно он наблюдал за предсказуемым движением муравьев.

Ферид, не сводя глаз с дороги, изогнул брови. Его пальцы постукивали по рулю в веселом, беззаботном ритме, абсолютно контрастирующем с ситуацией.—Что ж... — протянул он, и в его голосе заплясали игривые нотки. — Не потеряй их.

— Я могу сесть за руль вместо тебя, — предложил Кроули, его предложение прозвучало как логичное решение, лишенное всяких эмоций.

Но Ферид лишь шире расплылся в улыбке. Это была не улыбка радости, а оскал хищника, учуявшего настоящую добычу. Уголки его глотки приподнялись, обнажая острые клыки.—В погоню, — прошипел он, и эти два слова прозвучали страшнее любой угрозы. В них был весь азарт предстоящей охоты, все темное веселье, которое он так жаждал.

Кроули молча кивнул. Спорить было бессмысленно. Он одним плавным движением отстегнул ремень безопасности.—Ладно... — произнес он с почти театральной неспешностью. — Мне пора.

Кроули спрыгнул из автомобиля,а автомобиль так и мчался  даже не замедляя своего бешеного хода. И следующее мгновение Кроули уже не было на сиденье. Он словно тень, сорвавшаяся с поводка. Лишь легкое движение воздуха и пыли, взметнувшееся на дороге, указывало на то, что охота началась по-настоящему.

Бегство превратилось в отчаянный марафон, земля ускользала из-под ног. В груди у каждого колотилось сердце, выбивая тревожный ритм: «Беги, быстрее, они близко».

— Мика, а этот Ферид... он насколько сильный? — выдохнул Юичиро, стараясь не сбить дыхание. Вопрос висел в воздухе, тяжелый, как свинец.

Но ответил не Микаэла. Луна, бежавшая чуть впереди, обернулась. Её лицо, освещенное солгечным светом, было бесстрастным, как маска.—Достаточно, чтобы победить, — её голос прозвучал холодно и отстраненно, будто она констатировала погодные условия. — Из нынешних вампиров он — Седьмой.

— Если судить по тому, что чем выше их звание, тем они сильнее... — начал размышлять вслух Наруми, но мысль так и повисла неоконченной, породив новую, более страшную догадку.

— Значит... он сильнее того вампира с красными волосами?! — почти в унисон выкрикнули Катя и Мицуба. В их голосах слышалась не просто тревога, а леденящий ужас от осознания, что их преследует нечто более древнее и могущественное, чем они могли представить.

И словно в ответ на их вопрос,  прямо позади них, послышался голос. Игривый, сладкий, но с металлическим подтекстом, от которого кровь стыла в жилах.

— Ай, как обидно, принцесса, — прозвучало с притворной грустью. — Можно было бы и выучить моё имя уже.

Глаза девушек расширились от ужаса. Они обернулись — и в тот же миг тень качнулась. Быстро, как удар кобры. И Мицуба... Мицуба просто взмыла вверх, будто её подхватила невидимая сила, вырвав из группы одним стремительным движением.

— МИТСУБА!! — их крики слились в один пронзительный, полный отчаяния вопль, который разорвал ночную тишину.

Охота только что перешла в свою самую ужасную фазу. И первый трофей был уже добыт.

«Что? Меня атоковали? Но я не ранена, и нет повреждений...» — пронеслось в сознании Мицубы, пока мир вокруг нее превратился в мелькающий калейдоскоп из ясного неба. Мысль оборвалась, когда она с , выбивающим из легких воздух, обрушилась на землю. — Кха!

Перед ее помутневшим взором возникла улыбающаяся фигура.—Вот мы и встретились снова! — почти мелодично провозгласил Кроули, и в его алом взгляде читалось холодное развлечение.

— Черт, нас догнали! Что будем делать?! — панически воскликнул Кимэдзуки, его глаза метались в поисках выхода, которого не было.

Но Йоичи не раздумывал. Демонический лук уже был в его руках, тетива натянута, а взгляд полон решимости.—Очевидно же! Спасать Миччан!

Мицуба, все еще лежа на земле, инстинктивно обхватила ногу Кроули, пытаясь его удержать, и крикнула, разрываясь между страхом и самопожертвованием:—Нет! Бегите! Оставьте меня!

— Нет! Мы друзья, и мы тебя не бросим! — голос Йоичи дрожал от ярости и отчаяния. Он выпустил тетиву. Энергия сгустилась в стрелу в виде птицы, что с пронзительным криком устремилась в вампира.

Кроули даже не сдвинулся с места. Легким, почти небрежным движением руки он отбил энергетический заряд, который, шипя, рассеялся в ночи.—Ты ведь знаешь, меня этим не заденешь, — холодно произнес он, и его красные глаза будто бы светились в темноте.

Пока остальные готовились к безнадежной схватке, Мика,  схватил Луну за запястье.—Луна, давай убежим! Пока они борются, у нас есть шанс! — прошептал он, его голос был полон решимости,ему было плевать на всех он хотел убежать со своей лунной.

Но внутри Луны что-то переломилось. Не страх, а яростное, жгучее презрение к самой мысли о бегстве. Она с силой вырвала свою руку.—Я по-твоему трусиха? Нет! Я тем более не брошу их здесь! Беги сам, если так хочешь! — ее слова прозвучали как удар хлыста, а в глазах вспыхнул багровый огонь ярости.

И в этот момент, когда напряжение достигло пика, раздался спокойный, но властный голос Юичиро, чьи слова повергли всех в ошеломленное молчание:—Хватит, Кроули! Мы не собираемся сражаться!

Тактический расчет? Отчаяние? Или внезапная мудрость? Неважно. Эффект был мгновенным.

И тут же, будто материализовавшись из самой тьмы, к ним мягко подкатил роскошный автомобиль. Из открытого окна высунулся Ферид, его лицо озаряла широкая, неестественно радостная улыбка.—Эй, малыши! Я слышал, на вас напал ужасный вампир, вот я и примчался вас спасать!

— Ферид, мы уже закончили с этим. Они сказали, что сдаются, — безразлично вздохнул  Кроули.

Улыбка на лице Ферида мгновенно исчезла, сменившись комической гримасой удаления.—Что? Уже? Да ладно?! — он фыркнул, и в его глазах мелькнула опасная искра досады. — Когда вы стали такими... скучно сообразительными?

Он вышел из машины, его взгляд скользнул по каждому из них, оценивающе и голодно, словно ребенок, у которого отняли новую игрушку прямо перед тем, как он успел ее сломать.

---

— Если мы преследуем одну цель, то я не против объединиться, — голос Юичиро прозвучал твердо, хотя каждый мускул в его теле был напряжен до предела. Он смотрел прямо на Ферида, стараясь не выдать бурю, бушевавшую внутри.

— Хм, ясно, — Ферид сделал легкий, небрежный жест, словно обсуждал погоду, а не вопрос жизни и смерти.

— К тому же, мы не сможем победить вас, и мы не знаем, кто наш враг, а кто друг, и... — Юичиро пытался логически обосновать свое предложение, заглушая внутренний голос, кричавший о мести.

Но Ферид уже отвернулся и медленными, театральными шагами направился к своей машине. Звук открывающегося капота прозвучал как выстрел в звенящей тишине.—Хм, ты, значит, готов забыть все, что я твоей тете сделал? — спросил он, обернувшись. Его ухмылка была острее лезвия. — Если понадобится?

И прежде чем кто-либо успел отреагировать, его рука скользнула внутрь. Он демонстративно, словно фокусник, доставая кролика из шляпы, извлек банку. За стеклом, плавающая в мутном растворе, была голова Акане. — Тогда скажи это в лицо бедняжке Акане! — весело провозгласил Ферид, встряхивая банку.

— Ю... — прошептала Луна, и в ее обычно бесстрастном голосе впервые прозвучал ужас. Она видела, как изменилось лицо Юичиро.

— Все плохо, ребят... я... я не могу себя контролировать... — прохрипел он. Его тело содрогнулось, будто по нему пропустили электрический ток. Ребра болезненно выгнулись, сжимая легкие и затрудняя дыхание, которое превратилось в хриплый рык. Тень демона, темная и безобразная, уже начала разрывать его изнутри.

— Ю! — воскликнула Катя, пытаясь броситься к нему, чтобы остановить, удержать, спасти.

Но Ферид был быстрее. Он будто растворился в воздухе и появился прямо перед Катей, склонившись к ее уху. Его голос стал тихим, ядовитым, словно капли стрихнина.—Аа, звездочка... а ты знала, что твои друзья умерли? Да... досадно. Им попался плохой лидер.

Слова повисли в воздухе, наполненные такой едкой насмешкой, что Катя застыла на месте, парализованная шоком и болью.

— Но не бойся, — продолжил он, с наслаждением наблюдая, как ее лицо искажается от страдания. — Их тела и умения есть у меня.

Это было последней каплей. Катя с криком, в котором смешались вся ее ненависть, боль и отчаяние, призвала свое оружие. Ее глаза, обычно такие ясные, теперь пылали  ярости.

— Ты злишься на меня? — Ферид притворно удивился, делая шаг назад с разведенными руками. — Во всем виноват их капитан, который не справился с заданием и сбежал. Но, отдам им должное, — он сделал паузу, давая каждому слову врезаться в сознание, — они дрались достойно.

Каждый его звук, каждое слово были иглой, вонзающейся в самое сердце. И с каждой секундой ярость Кати закипала все сильнее, грозя взорваться слепой, самоубийственной атакой. Ферид мастерски играл на их самых больных струнах, и оркестр боли звучал в полную силу.

Мир для Кати сузился до багровой пелены перед глазами и леденящего голоса в голове. Ее пальцы впились в древко огромного топора так, что костяшки побелели. Оружие, обычно ощущавшееся как продолжение ее воли, теперь пульсировало чуждой, темной энергией, жаждущей вырваться наружу.

И сквозь гул собственной ярости, сквозь насмешки Ферида, до нее донесся другой голос. Тихий, как шипение змеи, и сладкий, как испорченный мед. Голос Фумихиро.

«О-го, сколько ярости... Прекрасное, чистое пламя.» — он растягивал слова, смакуя каждую вспышку ее гнева. «Но гнева мало. Его нужно направить. Превратить в сталь. Позволишь ли ты себе наконец использовать мою силу в полной мере?»

Его слова были похожи на щелчок замка на темной двери, что она всегда старалась держать закрытой. Двери, за которой бушевало нечто древнее и бездонное. И сейчас эта дверь трещала по швам.

Катя сжала топор еще сильнее, чувствуя, как демоническая энергия волной приливает к ее мускулам, сулит невероятную мощь, легкую, как выдох, расправу с тем, кто причинил такую боль. Это было бы так просто... Так эффективно.

Фумихиро, чувствуя ее колебание, прошептал с мнимой заботой:«Он осквернил память твоих друзей. Он смеется над их смертью. Разве они не заслужили правосудия? »

— Заткнитесь... — прошептала Катя, и этот звук был похож на треск льда под ногами. Голос её дрожал, но не от страха, а от невыносимого напряжения. Внутри неё бушевала война: ярость, боль и насмешки Ферида с одной стороны, и сладкий, ядовитый шёпот Фумихиро — с другой.

Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь отгородиться от всего. Её пальцы всё ещё сжимали древко топора до побеления костяшек, но теперь это было не только желание разрушить, но и отчаянная попытка удержать контроль. Она пыталась найти в себе то тихое место, где ещё оставалась просто Катей, а не сосудом для ярости и демонической силы.

— Заткнитесь, — повторила она уже громче, и в её голосе появилась стальная нотка. Это была просьба и приказ одновременно — обращённый и к Фериду, чьи слова жгли душу, и к Фумихиро, чьи обещания силы звучали так соблазнительно.

Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как демоническая энергия отступает на шаг, не исчезая, но больше не угрожая поглотить её целиком. Её взгляд снова стал ясным.

— Ну-ну, вы двое, — раздался спокойный, бархатный голос Кроули, обращенный к Кате и Юичиро. Он стоял чуть поодаль, его поза была расслабленной, но в глазах читалась готовность в любой момент вмешаться. — Успокойтесь. Ферид пришел с... предложением. Возможно, вам стоит его выслушать.

Его слова прозвучали как островок холодного здравомыслия в бушующем море эмоций. Он не встал ни на чью сторону, не стал оправдывать действия напарника, а просто констатировал факт, давая всем возможность перевести дух.

Взгляд Кроули скользнул по Кате, все еще сжимавшей топор, по Юичиро, который с трудом удерживал демона внутри, и наконец остановился на Фериде. В его взгляде не было ни осуждения, ни одобрения — лишь привычная усталость от вековой игры, в которую они все были втянуты.

— Мы пришли заключить временное перемирие! — объявил Кроули, его голос звучал как глоток ледяной воды в раскаленной долине ненависти. Он стоял, сохраняя невозмутимую позу, словно предлагал не сделку с дьяволом, а чашку чая.

Все взгляды мгновенно устремились к Фериду. Кимидзюки, не скрывая подозрения, бросил прямой вызов:—А ты? Ты с этим согласен?

Ферид медленно повернул голову, его губы растянулись в широкой, неестественной улыбке, от которой по спине побежали мурашки. В его глазах плясали огоньки безумного веселья, смешанного с презрением.

— Ну конечно! — воскликнул он с театральным восторгом, разведя руками, будто обращался к толпе обожающих поклонников. — Кто же я такой, чтобы отказываться от такой... многообещающей компании? Обещаю вести себя примерно. — Он подмигнул, и в этом жесте было столько же искренности, сколько в змеином жале.

Его согласие прозвучало как насмешка, заставляя усомниться в каждом произнесенном слове. Но худой мир, как известно, лучше доброй ссоры. И сейчас этот шаткий, пронизанный недоверием союз был их единственным шансом.

______Вот такая глава получилась ,писала её я соавтор Катя дальше глава Луны,могу поделать ей удачи и мы будем стараться радовать вас  интересными главами!