11-Куда угодно,если это Подполковник

Пока она шла, в сознании, будто старую, слегка запыленную киноленту, прокрутилось воспоминание. Всплыли детали: давящая тяжесть резного дубового кресла под ней, холодок пота на ладонях, сгущающийся в камине полумрак. Кабинет, пропахший пылью старинных книг. И его голос - ровный, бархатный, в котором легкое нетерпение сквозило в слишком размеренных, выверенных паузах, будто он сдерживал себя, и это напряжение было опаснее любой ярости.

Он поднялся со стула, и тяжёлая мебель с тихим, почти человеческим стоном уступила его весу. Медленно, с хищной грацией привыкшего к тому, что добыча никуда не денется, он начал кружить вокруг стола. Его тень, отбрасываемая единственной лампой под абажуром, скользила по стенам, удлиняясь и искажаясь, превращаясь в уродливого гиганта, который вот-вот должен был поглотить её.

- Как приёмная дочь моей сводной сестры, ты пользуешься здесь... особым статусом, - его слова повисли в воздухе, густые, сладкие и ядовитые, словно патока с примесью мышьяка. Он сделал паузу, давая им впитаться. - Но знай, дитя моё, за каждую такую привилегию рано или поздно приходится платить. Мне нужно быть уверенным, что твоя преданность... нашему делу... не имеет трещин.

Эти слова, отполированные до блеска фальшивой заботой, всё ещё звенели в ушах, пока девушка мерно отстукивала каблуками по холодному кафелю безлюдного коридора. Но вместо того чтобы сжаться от страха или сглотнуть ком гнева, она лишь ощутила, как её губы сами собой тронула лёгкая, почти неуловимая усмешка. Словно она держала на ладони невидимую нить, на которую был нанизан весь этот театр, и знала, где находится ножницы, чтобы её перерезать. Она знала нечто, что навсегда ставило её над этими жалкими, предсказуемыми попытками запугать. И в этом знании была её настоящая привилегия.

Глубоко погруженная в водоворот своих мыслей, Катя буквально наткнулась на притаившуюся в полумраке фигуру. В воздухе повис тонкий, едва уловимый аромат жасмина, предшествующий самой Мицубуй. Та стояла неподвижно, словно изваяние, хранящее многовековое молчание, и лишь легкая, загадочная улыбка играла на ее губах, обещая то ли милость, то ли угрозу.

- А вот и наша птичка, - голос Мицубуй был сладким, как патока, но в его бархатных нотах слышался отчетливый стальной призвук, лезвие, обернутое в шелк. Ее пальцы, холодные и цепкие, легли на руку Кати, не оставляя пространства для возражений. - Шиноа, я как раз тебя искала. Нам есть что обсудить.

Прежде чем Катя успела не то что найти повод для отказа, а просто сделать вдох, Мицубуй легким, но неуклонным движением взяла ее под локоть и мягко повела вдоль коридора. Их шаги отдавались эхом в безмолвной пустоте, а свет от бумажных фонарей отбрасывал на стены причудливый танец двух сплетенных теней.

Уже через пару минут они сидели друг напротив друга в уютной нише, за низким столиком из темного дерева. Стол был заставлен яствами, которые с почтительным искусством приготовил Кимидзюки. Воздух был густ и вкусен, но этот пир был обманчив. Каждый запах, каждый звук - шелест циновки, тихий звон фарфора - лишь подчеркивал разительный контраст с той тяжелой тишиной, что повисла между ними, предвещая не вкусный обед, а трудный, полный скрытых угроз разговор.

Тяжелые, как свинец, слова Шиноа повисли в звенящей тишине, рассекая воздух подобно лезвию. Откровение о возможной предательстве Гурэна пронзило собравшихся острой болью - болью от разрушенного доверия и надломленной веры. В наступившем молчании, густом и тяжком, как смола, каждый из присутствующих остался наедине с мучительной дилеммой: продолжать слепо верить или совершить горькое предательство.

И в эту гнетущую паузу ворвалась тихая, уставшая усмешка Кати. Пальцы её обхватили фарфоровую чашку, поднеся её к губам. Пар, несущий аромат цветущих садов и горькой полыни, на мгновение скрыл её выражение лица. Сделав медленный глоток обжигающего чая, будто черпая из него силы, она подняла взгляд. И в её глазах, где секунду назад читалась лишь усталость, вспыхнул огонь - яростный, безрассудный и непоколебимый.

- Пусть Гурэн нас использует, - голос её звенел, как закалённая сталь, - я всё равно последую за Подполковником. Для меня в этом нет выбора.

Она поднялась во весь рост, и её силуэт, чётко вырисовавшийся на фоне света, на мгновение поглотил всё пространство, став живым воплощением её решимости.

- Ваш выбор остаётся за вами. Я не вправе его осуждать, - продолжает она, и на её устах расцветает та самая, неизменная улыбка - солнечный луч, пробивающийся сквозь грозовые тучи. - Но что бы вы ни решили, помните: я всегда буду вашим щитом. Ваши спины под надёжной защитой. Потому что вы... вы все - моя единственная семья.

Повернувшись, она вышла из комнаты. Дверь за ней закрылась беззвучно, но пространство не заполнилось пустотой. Оно было наполнено до краёв - жаром её убеждений, терпким вкусом её верности и тихим эхом безусловной любви, что осталась в воздухе, словно обещание.

Отзвучали её шаги, эхом отражаясь от стен холодного каменного коридора, пока наконец она не замерла перед массивной дубовой дверью с причудливой резьбой. Узнать это убежище не составляло труда - воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным многовековым одиночеством, а у самого порога будто стыла сама вечность. Вежливый, но настойчивый стук костяшками пальцев о тёмное дерево лишь подчеркнул гробовое безмолвие по ту сторону. Не дождавшись ответа, Катя толкнула массивную дверь и переступила порог, оставив за спиной мир света и звуков.

Комната погрузилась в непроглядный, почти осязаемый мрак, словно само пространство отворачивалось от дневного света. Лишь тонкая полоска света из приоткрытой двери легла на пол, выхватывая из тьмы силуэт, застывший у окна с наглухо задрапированными бархатными шторами. Казалось, сама тьма здесь дышала - медленно и глубоко.

- Говорят, вампиры твоего рода давно научились переносить солнечный свет, - голос Кати прозвучал приглушённо, растворяясь в тишине; в нём слышалась не упрёк, а скорее тихая, затаённая грусть. Она сделала несколько осторожных шагов вглубь, позволив глазам привыкнуть к темноте, которая постепенно раскрывала перед ней очертания старинного кресла и хрупкую, почти невесомую фигуру, застывшую в нём. - А ты всё так же добровольно заточаешь себя в этой склепной темноте, Луна.

Она приблизилась ещё на шаг, не ожидая ответа. Тишина в комнате была особенной - не пустой и безжизненной, а живой, плотной и горьковатой, словно вкус старого вина, хранящего в себе память о былых ранах и утратах. Воздух был холодным и неподвижным, но в нём витало нечто большее, чем просто тьма - невысказанная тоска, ставшая вечным спутником этой комнаты и её таинственной обитательницы.

- Это от Ю, - коротко бросила Катя, точным движением отправляя в руки вампирше небольшой флакон с тёмно-багровой жидкостью. Стекло заблестело в тусклом свете,

- Заботливый какой... -Произнесла Катя ,а Луна поймала флакон с той небрежной грацией, что присуща лишь вампирам. Её бледные пальцы сомкнулись вокруг прохладного стекла, но взгляд оставался отстранённым, будто она ловила не столько сам флакон, сколько воспоминание о чьей-то навязчивой заботе. На губах Кати на мгновение мелькнула игривая, почти колкая усмешка - она понимала, насколько этот двойной жест, и забота Ю, и её собственная насмешка, мог быть раздражающим для такой одинокой души.

- Но не в этом суть, - голос Кати сменился, став твёрдым и деловым, без остатков прежней лёгкости. Она выпрямилась, и в её позе появилась собранность солдата, получающего приказ. - Нам нужна твоя помощь. Задание - уничтожение вампиров-аристократов. У нас есть координаты и точное местонахождение каждого. - Она сделала небольшую паузу, позволяя тяжести этих слов осесть в темноте.

Луна фыркнула, и этот звук прозвучал в тишине комнаты особенно резко, словно треснувшее стекло. Она скрестила руки на груди, её поза выражала скепсис и холодную отстранённость, будто она отгораживалась не просто от Кати, но и от всей этой безумной затеи.-Вы и впрямь настолько наивны, если не считаете, что это отчаянная ловушка? - её голос был ледяным, лишённым всяких эмоций, точно отточенный клинок. - Они вас ждут. И прекрасно знают, что у вас есть эти данные. Каждый шаг вами просчитан, каждая тень на вашем пути - их союзник.

- Мы это знаем, - спокойно парировала Катя. Её взгляд не дрогнул, встречая ледяной вызов вампирши. - Но приказ есть приказ. И мы идём. Поможешь нам?

И тут её лицо озарила чистая, почти нежная улыбка, такая контрастная по отношению к мрачной реальности их разговора. В этом свете внезапной теплоты таилась не только надежда, но и безрассудная отвага. Она шагнула вперёд, решительно протянув руку вглубь темноты, к вампирше. Жест был одновременно и предложением, и вызовом, и напоминанием о странной, хрупкой связи, возникшей между ними - связи, которая могла оказаться прочнее любых предостережений.

В воздухе повисла пауза, напряжённая и зыбкая, будто тончайшая паутина, готовая порваться от малейшего движения. Согласится ли та, что предпочитает тьму, пойти на верную гибель в свете чужой аристократической игры? Или, возможно, именно в этой тьме она найдёт то, что заставит её сделать этот шаг - шаг не к свету, но к ним?

- Ах, ладно, - холодно ответила вампирша, отводя взгляд к зашторенному окну, будто в складках бархата было нечто бесконечно более интересное, чем человеческие эмоции.

Но этого хрупкого согласия оказалось достаточно. Глаза Кати вспыхнули, словно всё звёздное небо разом отразилось в их глубине, наполняя мрак комнаты немым сиянием. - Спасибо, - прошептала она, сжимая пальцы в кулаки, чтобы не выдать дрожью охватившее её волнение. - Спасибо за доверие. Запомни: теперь ты - часть отряда Шиноа. - Она сделала крошечную паузу, вкладывая в следующие слова всю теплоту, на какую была способна. - И часть этой семьи.

Она осторожно сделала шаг назад, уважая незримые, но ощутимые границы, что всегда витали вокруг Луны подобно морозному туману, отгораживая её от мира живых. - Отдыхай! О сборе сообщим!

Катя уже повернулась к выходу, её силуэт растворялся в просвете двери, когда сзади раздался голос, тихий, но чёткий, будто отточенное лезвие, рассекающее тишину: - Ты и вправду готова идти куда угодно за этим Гурэном?

Девушка замерла на пороге. Плечи её мгновенно напряглись, а лицо скрыла густая тень, падающая от массивного дверного косяка, словно сама тьма пыталась утаить её истинную реакцию. - Аа, точно... - медленно, почти нехотя, обернулась она, и в её улыбке, обращённой к вампирше, не было ни прежнего света, ни радости - лишь бездонная, каменная уверенность, похожая на приговор. - Да. Куда угодно.

И, не дав Луне возможности вонзить очередное сомнение, найти в её голосе хоть малейшую трещину, Катя шагнула за порог, позволив коридорному мраку поглотить её фигуру без остатка, оставив за собой лишь лёгкий шорох одежды и тяжёлое эхо своих слов.

__________Вот такая получилась главаслелуящую главу вы можете ожидать от Луны)Я старалась !