Глава 10. Ответы

Гудки в телефоне. Бесконечно длинные гудки в телефоне. Один. Я нервно тереблю воротник футболки. Два. Начинаю жевать собственную губу. Три. Я уже не могу больше ждать, вытянулась, как струна. Четыре. Она не возьмет трубку, конечно, не возьмет...

- Да?

Она взяла трубку! Черт, все слова вдруг спрятались от меня. За столько лет, я впервые слышу ее голос. Не мертвые буквы, от которых болят глаза, а ее мелодичный голос, хоть и из трубки телефона.

- Ох, Лила, ты опять пила?

Набираю в грудь побольше воздуха, облокачиваюсь на стену и выдавливаю из себя одно единственное слово. «Нет». И тишина. Шипящая тишина телефона и бешенные удары моего сердца.

- Как ты себя чувствуешь?

Отличный вопрос, черт побери, как я себя чувствую.

- Как оживший труп, - терпеть не могу себя за свой длинный язык.

Та же тишина. Опять. Нужно переходить сразу к делу, так как, ясно же, разговора матери и дочки у нас не получится. За столько лет мы обе утратили навыки подобного общения.

- Я тут нашла занимательную вещицу, - я говорю тихо и хрипло, будто боюсь спугнуть мотылька, - дневник некой Маргариты, думаю, даже нет, знаю, ты в курсе, что с ней произошло. Это же была твоя сестра.

На том конце какое-то шебуршание и через несколько секунд до меня доходит, что это Анна так тяжело дышит в трубку. Стоп. Анна? Ну-ка, ну-ка, мне нужно собраться с мыслями.

- Лила, прости.

Два слова, а в нутрии меня что-то подорвалось. До боли вцепилась зубами в руку, что бы не зарыдать в трубку телефона. Чуть-чуть помогло.

-Это очень долгая и запутанная история, а я была тогда только ребенком, поэтому мало, что помню... Лила?

Я отключила телефон. Знаю, именно сейчас, многое могло бы проясниться, но я до последнего надеялась, что мама в это не замешана. Все это уже слишком. Много вопросов, а первый том с ответами – это моя родная мать. Мать, которая на протяжении стольких лет, писала мне письма, и не разу не позвонила, что уже говорить о том, что бы она меня навестила.

Дышать уже становится невыносимо тяжело, но мы, крутые гонщики, не плачем... совсем... телефон разливался голосом Мэнсона, громко и призывно,говоря о поступающем звонке, но мне было уже наплевать. Пока я давала волю чувствам, телефон спел мне одну и ту же песню около пяти раз. А мне плевать.

Когда попадаешь в сумасшедший дом, нужно самому стать сумасшедшим, что бы выжить. Мне нужно отказаться от реальности, если я хочу вернуться к нормальной жизни, как бы абсурдно это не звучало. 

За многие годы, я впервые дала волю чувствам. Я решила выплеснуть все, что накопилось. Безразличие отца, отчуждение матери, все падения и неудачи, жуткие истории и сны, накаленная обстановка... Все в один миг выплеснулось наружу. И мне было плевать сейчас, что кто-то меня увидит, плевать, что потом для многих я стану смазливой девчонкой, не умеющей держать себя в руках.

Наконец слез практически не осталось и я просто качалась, обняв свои колени. Телефон замолчал.

Слишком много всего.

- Как мне вынырнуть из этой ямы помоев? – тихо спросила я саму себя, но вот только Алексей решил, что спрашивают его.

- Я тоже себя об этом постоянно спрашиваю. Но я-то вынырнуть и не могу. Меня могут из нее только вытащить, - призрак сел рядом со мной, - а знаешь, кто может меня вытащить?

Я не знала.

- Моя сестра, - Алексей облокотился о стену, - вот только она вечно в какую-то овцу перерождается.

Я смотрела на призрака, с нескрываемым интересом. С волками жить...

- То она окрылена лЯбовью к своему любовнику, то у нее лЯбовь к богатому дяденьке. И меня не кто не слушает. Ни-ког-да. Что может знать глупый призрак, которому больше ста лет? Верно, ни чего. Я поражаюсь, насколько люди могут быть глупыми, когда влюбляются, точнее, когда становятся кем-то одержимыми. Им уже плевать на семью, на друзей и на любимые мягкие игрушки. А такие, как я, века из-за этого мучаются.

Я не могла взять в толк, о чем он говорит. Видимо что-то такое отразилось у меня на лице и он спросил:

- Хочешь расскажу тебе сказку?

- С чего такая любезность?

- Ты мне просто надоела и хочу побыстрее от тебя избавится. Ну, так, сказку хочешь?

Я безразлично пожала плечами. Пускай поболтает, возможно, он расскажет мне намного больше, чем рассказала бы мама.

- Ты уже поняла, что я в этой сказке есть. Моя сестра-овечка влюбилась в какого-то проходимца и он, как мы все думали, отвечал ей взаимностью. А потом наша бабка-ведьма пронюхала, что этот Грегори вовсе не человек. Я появился не в то время, не в том месте, и лицезрел расправу над бабушкой. Собственно, я и сам в тот день и скончался от клыков все того же Грегори. Моей последней мыслью было: «надо обо всем рассказать Софие!». А мысли перед смертью, что-то вроде посмертного желания, всегда исполняются. Лучше б я тогда о щенке подумал!

В голосе призрака было столько возмущения, что, не смотря на всю ситуацию, я не смогла сдержать смешка. Алексей мне довольно ухмыльнулся, и у меня закралось подозрение, что это он специально сказал, что бы заставить меня улыбнуться. Все-таки этот призрак скорее Каспер, чем злобный полтергейст.

- Но не успел я не чего передать Соне, опять появился не там, где надо и застал момент, когда она уже прошептала это свое чертово проклятие! Если бы она тогда промолчала, то отошла бы с миром, и я тоже. Но ей захотелось мести. Я, конечно, понимаю, что за такое хочется мстить, но что-то эта месть сильно затянулась. Грегори ушел, а лет через тридцать-сорок, в особняк приезжает Вера. То есть, моя переродившаяся сестра, которая стала еще большей овечкой. Я ее ввел в курс дела, что да как, а она все вспомнила только перед смертью. В общем мертвый номер, или как там говорится. Зря пытался ей все разжевать.

 Потом Марго. Вот тогда-то Соня все вспомнила, то есть не все, но часть воспоминаний вернула. Но и это не помогло. Решила она, что Грегори изменился и бла-бла-бла. В общем, в третий раз умерла.

Алексей посмотрел на меня со значением, и я сразу поняла, для чего он все это рассказывал. Вот он ответ. Тот самый, что я так долго в себе хранила, но не желала его замечать. Часть, маленькая часть воспоминаний уже у меня. Значит, я... я и есть София?.. Нет, это уже совсем наркомания, но в то же время это объясняет самую большую часть вопросов.

- И что мне делать?..

- Склеиться, а то ты что-то сломалась. И спи без таблеток, во сне воспоминания быстрей приходят. И да, жди визита своего любимого.

- Кого?..

- Грегори, кого еще-то?

- Не, из тех снов, что снились мне, ему по внешности лет за тридцать, меня не интересуют старикашки, - я постаралась пошутить, несмотря на предательскую дрожь во всем теле.

- Это ты сейчас так говоришь...

- И потом скажу.

Почему-то разговаривать с приведенькой стало не в пример легче, чем раньше. Странное творится с этим миром.

Переселение душ. Я о таком слышала, но, разумеется, не верила. Когда человек умирает, он просто исчезает. Навсегда. Я не верю не в Рай и не в Ад, не верю в загробную жизнь, не верю в переселение душ. Но меньше, чем за месяц, мне пришлось пересмотреть все свои точки зрения.

Сейчас рядом со мной сидит самый настоящий призрак. Он не просвечивается и выглядит, как человек. Но он призрак. Призрак этого проклятого места, он не может «уйти с миром», не может жить беззаботной жизнью. Всего лишь бестелесный полтергейст.

Мне стали сниться кошмары еще до того, как я сюда приехала. В этом доме все происходило, я же сюда и вернулась.

Я покосилась на телефон. Еще один нерешенный вопрос. Моя мать. Что не так с ней? Почему она позволила нам въехать в этот дом, зная обо всем? Почему бросила меня?..

- У тебя такой вид, будто на голову пианино упало, - Алексей наклонился вперед, что бы разглядеть мое лицо, - попробуй почитать еще дневник, но читай где-то с июля, там начнутся дельные записи.

Я долго смотрела на призрака, изучала его лицо и только сейчас заметила, что глаза у него мутные, будто глаза незрячего. Застывшие глаза мертвеца. Новый приступ дрожи прошелся по моему телу.

- Все что здесь происходит, это правда?

- Это похоже на шутку?

Призрак отвернулся от меня, смотря прямо перед собой, затем еле слышно сказал:

- Ты хочешь жить?

Это был самый глупый вопрос из всех, которые только можно задать. Я не суицидница, поэтому не задумываясь ответила, что конечно хочу.

- Тогда тебе придется хорошенько поднапрячься этим летом.

И внезапно Алексей исчез. Просто взял и испарился, оставив меня на едене со своими мыслями.

Через какое-то время после этого в мою комнату легонько постучали.

- Входи, - только у Лидии была привычка спрашивать приглашение, прежде, чем входить.

- Ну, как ты?

Лидия поставила на прикроватный столик бутылку минералки и пакет мармеладок. Моя мачеха-спасительница.

- Так себе, - я пожала плечами. Порой у меня ощущение, что только Лидии хоть чуть-чуть не наплевать, что со мной.

Женщина осторожно присела рядом. На то место, где только что был призрак. Окинула неодобрительным взглядом мой вид и слегка задержала взгляд на лице.

- Не сердись на отца, он часто раздражается по пустякам, - видимо она решила, что разревелась я из-за ссоры с отцом. Не самый лучший из Лидии психолог.

- Я уже привыкла.

- Тогда почему у тебя такое страдальческое лицо?

- Похмелье, - я от души понадеялась, что она мне поверит.

Разумеется, не поверила, но эту тему дальше развивать не стала. Она еще немного посидела рядом, затем поднялась.

- Лидия, - я вспомнила, что должна кое-о-чем попросить ее.

- Что?

- Дай ключи от нашей квартиры, пожалуйста. Ну, или хотя бы от гаража.

Глаза мачехи сощурились и она с неодобрением спросила, зачем мне это.

- Скоро кросс.

Женщина вздохнула и от ласковой мамулечки осталась только домомучительница.

- Игорь против этих твоих гонок, Лила. Они же нелегальные, просто дворовая шпана насобирала денег на какой-то там приз и решили, что можно гонять по улицам города безнаказанно.

Глазами родителей это выглядело именно так. Им не понять, почему для меня важно в этом участвовать, почему в городе к таким, как я, относятся с неким восторгом. Для родителей – это скорейшие попытки покончить с собой, для меня – адреналин и некий успех.

- Ну, пожалуйста, я же замок тогда взломаю.

Лидия только беззвучно посмеялась, она не злилась на подобного рода угрозы, уже давно поняла, что меня не изменить.

- Ключи от гаража всегда висят на гвоздике в прихожей, - затем она зачем-то потрепала меня по голове и ушла.

Странная она женщина.

Я высушила половину бутылки с минералкой, открыла пакет мармеладок и расположившись прямо на полу взялась за чтение дневника Маргариты. Погибшей маминой сестры, по совместительству моей тети и одновременно прошлой меня. Что-то я совсем запуталась. Читать я начала с июля, как и сказал мне Алексей.

«2.07.84.

Сегодня мне опять приснился Грегори. Чувствую, совсем скоро он придет за мной. И мне будет нужно суметь дать ему отпор. Страшно, но я сама во всем виновата, а мои родные не должны из-за меня мучиться. Я смогу. У меня нет права на ошибку».

Совсем маленькая запись, которая практически не о чем мне не сказала. Ладно, продолжим.

«5.07.84.

Аня заболела. Не стоило мне разрешать ей вчера так долго купаться. Сегодня у нее температура и она лежит в кровати уже весь день. Отца нет дома уже два дня, а лекарств в доме нет совсем. Отпаиваю девочку ромашкой, кутаю в одеяла и рассказываю всякие истории. Больше помочь уже не чем не могу.

Вот только сегодня случилось кое-что, что сильно меня напугало. В почтовом ящике лежали деньги. Сума не большая, но на лекарства хватит, вот только кто оставил эти деньги – неизвестно. На отца не похоже, а добрых фей не существует. Алексей тоже не знает, в чем дело.

Деньги я решила не трогать, до того момента, если Ане не станет совсем плохо».

Эх, вот бы кто-то мне так в почтовый ящик деньги периодически кидал, я бы не отказалась. И я, наверное, все-таки верю в фей, потому что, есть же призраки? Так почему бы не быть и феям?

«6.07.84.

Отец вернулся. Анне стало легче».

И все. Конец записи. Видимо, не была Марго очень красноречивой.

«11.07.84.

Это случилось. Сейчас я сижу в подсобке и пишу от света свечи. Сегодня ночью была сильная гроза и кто-то настойчиво стучался в дверь. Проснулись и я, и папа, и сестра. Пошел открывать отец, с ружьем наготове, потому что мы дружно решили, что пришли рассчитываться за наши долги.

Вот только тот, кто был на пороге, был страшнее любого бандита.

Грегори. Он мило поднял руки перед ружьем и спросил, есть ли у нас что-нибудь поесть, а то бедняга проголодался. Отец не когда не впускал незнакомцев, тем более ночью. Но этого впустил. Слишком уж интеллигентно он выглядел.

И мне страшно, не по-детски страшно. Схватив дневник, я сбежала сюда, в подсобку.

Если я погибну, пусть этот дневник кто-нибудь найдет и узнает мою историю, историю, начало которой положила именно я».

Мне и самой стало страшно. Выходит, этот Грегори действительно существует. Живет родименький и мечтает о моем убийстве. Все страшнее и страшнее. А что, собственно, я такого сделала, что бы он мечтал о моей смерти? Надо будет выяснить у Алексея.

«15.07.84.

Я не могу не чего с собой поделать... За эти дни Грегори был слишком любезен и заботлив... он просил прощения и говорил, что-то о ЖАЖДЕ. Говорил, что не хотел и ждал, когда я вновь перерожусь, что бы вымаливать прощение.

И я не знаю, что и думать. Те деньги оставил он. Каждый день теперь – это цветы, подарки и прочие сюрпризы. Он погасил все долги отца. Мне больше не надо работать в лавке. Но я все равно его боюсь, потому что я все помню.

Когда-то он точно так же дарил мне крылья, свободу и чувство легкости. А потом я с грохотом и хрустом костей падала на холодную, пропитанную кровь, землю. Алексей твердит мне, что бы я не теряла бдительности, потому что он только этого и ждет.

А мне хочется покоя и просто той нежности, что сейчас мне дарит мой бывший убийца».

А дальше пошли пустые страницы. То есть, опять все закончилось ванилью на страницах «книги», но история выходит дальше этих строчек и букв. Просто ту жестокость, тот ужас, не успели разместить на страницах дневника.

Незнающий человек, решил бы, что в этой истории наступил счастливый конец, что все у всех наладилось, но я-то знаю, что это не так.

Жутко. Переселение душ... я попробовала поискать какую-то информацию на эту тему через телефон, но несчастный Интернет кое-как поисковик-то мне загрузил. Может спуститься в библиотеку? Я тут же представила, как по пути встречаю папу и передумала.

Через три дня у меня кросс, значит, я бы могла немного покататься на Монстре, но и здесь загвоздочка, та же самая, что и в первом варианте.

Поэтому остаток дня я решила провести во дворе с близняшками и... Алексеем. После того, как я, рискуя встретиться с папой, вышла во двор, за мной молчаливой тенью последовал призрак. Девочки, при виде меня испугано завизжали. Первая причина была в том, что они, как раз собирались препарировать лягушку и знали, что от меня они за такое получат хорошего «леща».

А второй причиной был Алексей. Не знаю за чем, но он захотел, что бы девочки его видели. Тоня смотрела на меня прищуренным взглядом Лидии, Таня же насупилась еще больше.

- Ну, и кто он?! – Таня смотрела на меня взглядом «а я тебе еще доверяла».

- Не знаю, - я пожала плечами, не говорить же им кто он на самом деле, - просто друг.

- Точно?

- Угу.

Весь остаток дня я пробыла в прострации, одновременно играя с девочками и думая о том, что я в тупике. Все начиналось уже совсем необычно, но сейчас все это переросло в глобальную беду. И мне решать, верить или не верить.