⚡️Глава 35⚡️

Трейси

   Я допиваю свой мохито, по горлу разливается тепло от выпитого алкоголя. Я смотрю на танцующих людей и ощущаю одиночество. Все веселятся, а я сижу, не зная, чем себя занять. Я вожу пальцем по прозрачному стакану. В голове появляется странное давление. От громкой музыки боль лишь усиливается.    Я наклоняюсь к симпатичному бармену. — Может, здесь есть свободные комнаты, где можно уединиться? — в теле чувствуется усталость.    На лице парня появляется приятная улыбка. — Конечно. Немного пройти по коридору и налево. — Спасибо, — бесцветно отвечаю я. — Я могу провести такую шикарную девушку, как ты? — повернувшись ко мне, спрашивает парень.    Я не заметила, что все это время, он сидел рядом со мной. — Я могу помочь скрасить тебе время, — на его лице появляется победная улыбка.    Несмотря на усиливающуюся головную боль, из меня вылетает смешок. — Я предпочту провести это время в одиночестве, — заявляю я, а затем встаю.    Улыбка на лице парня меркнет. — Если тебе не терпится кого-то уломать, то выбери любую другую девушку. А меня не трогай, — после этих слов, я ухожу.   Я иду по темному коридору. Резкая вспышка боли. Я хватаюсь за голову.    Я нахожу свободную комнату и захожу, захлопнув за собой дверь. Громкая музыка, доносившаяся с танцпола, тут же стихает. Я роюсь в сумке, в поисках таблетки от головы.    Черт! Вероятно, я забыла их дома.    Я слышу непонятное шарканье. Я оборачиваюсь. В комнате никого. До плеча кто-то дотрагивается, после чего перед глазами сразу темнеет.    Головная боль теперь отзывается во всем теле.    Передо мной чернота.    А затем я слышу голос. Я не могу распознать его. Не могу понять это голос женщины или мужчины. Единственное, что я понимаю, так это то, что этот голос звучит в моем подсознании. — Ты не вспомнишь меня, — говорит голос.    Чернота. Глубокая чернота.    Чьё-то прикосновение.    Обжигающая боль.    Я хватаюсь за голову, а затем слышу протяжной крик. Крик настолько громкий, что мне хочется закрыть уши. Но потом я понимаю, что это я. Я кричу. Мои ноги подгибаются, и я оказываюсь на полу. Меня разрывает на части.    Меня заставляют чувствовать боль, только прикоснувшись ко мне. Меня проносит по самым ужасным и страшным воспоминаниям прошлого.    Мне десять лет. Я смотрю, как мама собирает свои вещи. — Почему ты собираешь вещи? — спрашиваю я, подойдя к маме.    Мама не отвечает. Она продолжает закидывать одежду в чемодан. Большой белый шкаф быстро пустеет.— Ты куда-то уходишь? — мой очередной вопрос улетает в пустоту.    Тогда я решаю поступить другим способом. Я иду на кухню к папе. — Папа, почему мама собирает вещи? — Ей нужно уехать, — нежным голосом отвечает папа, поворачиваясь ко мне и заключая в тёплые объятья. — Но я не хочу, чтобы она уезжала.    Когда я слышу какое-то движение в коридоре, я тут же бегу туда. Мама стоит с чемоданом у двери. Я кидаюсь к ней, обхватив ногу. — Пожалуйста, мама, не уходи. Пожалуйста, — на моих глазах выступают слёзы. — Пожалуйста, — вовсю рыдаю я. — Я буду вести себя хорошо. Буду слушаться тебя. Только, пожалуйста, останься.    Мама хочет открыть дверь, но я тяну ее в другую сторону. — Трейси, — голос мамы невероятно строг. — Ты сейчас же отпустишь мою ногу и пойдёшь в свою комнату. — Но я не хочу...— Быстро иди в свою комнату, — указывает мама.    Но я стою. Мне страшно, по моим щекам текут слёзы, но я не сдвигаюсь с места. Впервые я не подчинилась маминым словам. — Пожалуйста, не уходи, — я начинаю выхватывать вещи. — Трейси, — рычит мама, после чего ее рука больно ударяет меня по щеке.    Я хватаюсь за пульсирующую щеку. Это не первый раз, когда она меня ударила. Я привыкла к этому. Бывало, когда у неё не было настроения и я спрашивала неподходящий вопрос, она могла меня ударить.    В коридоре тут же появляется папа. Замечая, что что-то произошло, он оттаскивает меня назад. — Не смей трогать, Трейси, — голос папы строг. — Убирайся отсюда. — Но, папа... — я поднимаю свои глаза на него. — Почему ты так говоришь маме? ЯСкажи, чтобы она осталась, — прошу я.    Папа наклоняется ко мне и стирает с моей щеки слезу. — Все будет хорошо, малышка, — шепчет папа, прижимая меня к себя. — Но я хочу, чтобы нам было хорошо с мамой. Я хочу, чтобы мы были вместе, — я смотрю на маму. На ее шелковистые русые волосы и красивое строгое лицо. — Вы нужны мне, — по щекам струятся слёзы. Вы нужны мне вдвоём, — я подхожу к маме. Я хочу дотронуться до ее руки, но она убирает ее. — Ты никому не нужна, Трейси, — голос мамы резок. — Ты всегда, как и была, так и остаёшься ошибкой. Даже твоего любимого папаши скоро не будет с тобой. Можешь и дальше всегда надеяться на то, что кто-то тебя непременно пожалеет и окажется рядом. Но, поверь, Трейси, сожаление — это единственное, что ты можешь получить от этой жизни, — слова мамы бьют меня сильнее ударов.     Мне хочется забиться в угол и плакать, но я все ещё пытаюсь дотянуться до мамы. Пытаюсь ее остановить. Я не хочу, чтобы она уходила.    Папа обнимает меня. — В ее словах не было правды, Трейси. Ты заслуживаешь всего самого прекрасного в этой жизни, — шепчет папа, но я его не слышу.    Я слышу громкий хлопок дверью, после чего я опускаю свой взгляд. В коридоре остаёмся только мы с папой.    В тот день я в последний раз увидела маму.    Я грустила и скучала по маме, но папина любовь ко мне постепенно заглушила мою внутреннюю боль.    В старшей школе я чувствовала себя хорошо. Мне по-прежнему не хватало мамы, но я приняла это. В последний год обучения в старшей школе папа серьезно заболел.    Я сижу и сжимаю его руку. Папа лежит на медицинской койке, его тело накрыто белой простынкой. Каждый вздох сопровождается хрипом. С каждым вздохом сердцебиение замедляется. В кабинет заходит врач с листком бумаги. — Вот ваш отказ на операцию. Вы точно уверены в этом? — слова врача приводят меня в шок.    Глаза тут же становятся мокрыми, я смотрю на папу. — Папа... — шепчу я, сжимая его руку сильнее.   Врач оставляет нас наедине. — Зачем ты подписал отказ? — мой голос дрогнет. — Это неизбежно, малышка, — он называет меня так, как называл в детстве. Я давно перестала быть маленькой девочкой, но для папы я всегда останусь малышкой. — Я все равно умру. Я хочу провести последние часы своей жизни с тобой, а не на операционном столе, — он кашляет.   Я сжимаю его холодную руку сильнее. — Ты единственный, кто меня любит. Я... — мой голос обрывается. — Как я... Как я буду без тебя? — Ты справишься, Трейси. Найдутся ещё люди, которые тебя полюбят так же, как и я. — Меня никто не полюбит так сильно, как ты.— Ты ошибаешься, — его дрожащая ладонь касается моей щеки. — Скажи. Почему мама ушла тогда?— Она узнала мой диагноз. Узнала, что мне осталось пару лет. Она ушла. У меня случилась ремиссия, и эти два года продлились. Но ты не должна ее винить за то, что ей хотелось легкой жизни. — Но она бросила нас.   Следующий час мы болтаем и вспоминаем прошлое. Моменты радости и счастья. В какой-то момент папа начинает сильно кашлять. — Папа... — мое лицо бледнеет. — Не закрывай в себе свой свет, Трейси.    Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Звуки заглушаются. Папа вдруг вздрагивает и начинает трястись, его рот наполняется белой пеной. — Врача, — судорожно кричу я, нажав кнопку помощи. — Пожалуйста, — мои глаза застилают слёзы.    На экране что-то начинает пищать. В палату забегают врачи. Кто-то отодвигает мой стул.   Я замираю на месте. Перед моими глазами картина того, как врачи пытаются восстановить его сердцебиение. Я слышу звуки разрядов дефибриллятора. — Мы его теряем, — доносится из далека. — Сердце слишком слабое.    Я закрываю глаза, и все погружается в темноту.    Смеющиеся люди в универе. Мне пришлось стать одной из них, чтобы меня приняли. Я думала, что так я почувствую себя нужной, но нет. После смерти папы я больше не чувствовала себя нужной кому-то. Постепенно я начала понимать, что мамины слова были правдой.    Я стала худшей версией себя. Я была зла на маму, что она так поступила. Ведь только, когда я выросла, я поняла, что мама никогда меня не любила. Потому что мама никогда не бросит своего ребёнка, никогда не станет его бить за сказанное слово.     Я никогда не хотела быть такой, как мама. Но только так у меня получалось заглушать свои эмоции и не чувствовать эту разрывающую пустоту. Я стала холодной для всех.    Я была в центре внимания. Каждый хотел со мной дружить и одновременно боялся. Тогда я и познакомилась с Дэйной, Ноа и Брайсом. Я делала ужасные вещи по отношению к тем, кто этого не заслуживал. У меня не осталось того, что я боюсь потерять. Но даже несмотря на это, мне хотелось жить. А это... Это был единственный способ почувствовать себя живой.    Я научилась быть самостоятельной. Я продала наш большой дом, потому что просто не могла там больше находиться. Слишком много пространства, где ощущалось одиночество и пустота. Я переехала в небольшой домик. Каждый вечер я не хотела возвращаться домой, если это ещё можно назвать домом. Ведь в нем не было никого. Осталась лишь я.    Внутри все время звучали папины слова.    «Не закрывай в себе свой свет, Трейси.»   Но внутри этого света уже давно не осталось. Я закрылась. Запечатала внутри все свои негативные и неприятные эмоции. Я научилась говорить о смерти папы без слез и грусти. Научилась смеяться, даже когда внутри больно.    Поток воспоминаний рассеивается.    Чей-то голос вырывает меня из потока прошлых событий. — Я хочу передать послание, — говорит чей-то голос у меня в сознании. — На это раз тьма победит, Мелисса, — едкий голос возвращает меня обратно.